Жена по договору, или Тайна поместья Фортайнов - Юлия Сергеевна Ханевская

— Месяц назад ты подобрал на дороге девушку. Она была закутана в простынь, выглядела измученной и не понимала, где находится.

Судя по тому, как он переменился в лице — прекрасно понял, о чем я.

— Ты знал, откуда она шла? — задала мучивший меня вопрос и замолчала в ожидании ответа.

Граф нахмурился, явно не понимая, что вообще происходит.

— К чему…

— Просто ответь: да или нет!

Он вскинул брови.

— Я догадывался.

Сердце болезненно сжалось.

— А потом проверил. Оказалось все так, как и предполагал — младший брат моего хорошего знакомого купил себе пр... девицу легкого поведения. Он собирался отвезти ее в дом… кхм… туда, где взял, а она повела себя, как идиотка, сбежав через окно.

— Он потом узнавал, куда ты дел эту девушку? — мертвым голосом поинтересовалась я.

— Да. Несколько раз. Но я понятия не имел, а мой кучер сориентировал его лишь до таверны, у которой ее высадил. Откуда ты вообще об этом знаешь?

Я сложила руки на груди, пытаясь отгородиться от дальнейшего течения разговора. Но идти, так до конца.

— Это была не «девица легкого поведения».

Граф вздохнул и потер переносицу двумя пальцами.

— Амелия, я не понимаю, к чему вообще эта странная тема…

— Это была я.

Он посмотрел на меня без каких-либо эмоций. Усмехнулся, покачав головой, и переспросил:

— Извини, что?

Эмоции накрыли меня с головой, и далее я уже не контролировала свои слова. Просто изливала все, что выскакивало на язык, не заботясь о том, как это воспримется Кристофером.

— Крылатые подонки захотели поразвлечься — человеческие девушки ведь для них экзотика! И моя дядя — еще один подонок, жадный до денег — продал меня им, буквально на смерть. Их было двое, полагаю, покупку они собирались разделить… Но главный был тот, что помоложе. Говоришь, твои друзья просто сняли шлюху на одну ночь? О, нет, они вовсе не в доме удовольствия меня нашли! А целенаправленно связались с контрабандистом, помышляющим работорговлей.

Лицо графа становилось все бледнее, постепенно приближая его к цвету краски на потолке моей спальни. Он не пытался что-либо спросить, да и вряд ли у него это получилось бы. Меня несло дальше — голос заметно дрожал, а в глазах стояли злые слезы.

— Пыталась ли я донести до драгхаров, кого именно они купили? Еще как! Но те даже слушать не хотели. А искали меня потом скорее всего для того, чтобы убрать свидетеля их преступления! Вряд ли в их планы входило мое выживание, да к тому же еще и побег.

Не знаю, что творилось у графа в мыслях — верил он мне или нет — но я могла поклясться, что в его потемневших до черноты глазах мелькнули огоньки, ничего хорошего не предвещающие.

— Так что, мой дорогой Кристофер, тебе стоило сказать мне заранее о своем родстве с крылатыми. Тогда бы я ни за что не подписала договор! Предпочла бы продолжать войну за поместье любой ценой. Но раз уж ты теперь здесь, будь добр попадаться мне на глаза как можно реже!

Он вдруг в одно мгновение оказался рядом и схватил меня за плечи. Я же полностью выдохлась, столь тяжелая речь окончательно разрушила все мои внутренние стены.

Кристофер открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого лишь рвано вдохнул накалившийся вокруг нас воздух. Затем еще раз. И только потом хриплым голосом произнес:

— Прости. Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.

Это было выше моих сил. Лучше бы наорал или сказал какую-нибудь гадость. Не поверил, назвал шлюхой, встал на сторону драгхаров. Я сжала дрожащие губы, мужское лицо передо мной затуманилось из-за пелены слез. А потом я расплакалась, совершенно забыв о собственной гордости.

Он молча обнял меня, и я рыдала ему в грудь, выплескивая горечь и потери за все свои прошлые жизни. А когда успокоилась, ощутив себя опустевшим сосудом, Кристофер ушел, не сказав больше ни слова.

Я не смотрела ему в лицо, не провожала взглядом до двери.

Я всем сердцем надеялась, что этот момент останется здесь и сейчас, похороненным в молчаливом свидетельствовании стеклянных стен веранды и никогда не всплывет в дальнейших разговорах. Что будет делать с полученной информацией мой фиктивный муж — это уже его дело.

Оставшись одна, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Удивительно, гнетущей тяжести на душе больше не было! И чувства стыда за рассказанное — тоже. Разве я должна брать на себя ответственность за чужие грехи? Жертва не бывает виноватой, как бы кто ни пытался донести обратное.

Побыв немного в одиночестве, я пришла в себя и даже ощутила себя жутко голодной. Не ела ведь ничего с утра. Отправившись на кухню, столкнулась там с Фредди, и позавтракала в компании его анекдотов.

Потом вернулась в спальню, полезла под кровать. Еле отыскала драконье яйцо! Не место ему в темноте на холодном полу. Осмотревшись, зацепилась взглядом за лежанку Ворчуна, спрятанную между двумя креслами и стеной. Подселить стайху яйцо показалось мне отличной идеей. Во-первых, в столь укромном местечке никто их случайно не обнаружит, а во-вторых, мой древний питомец будет греть яйцо своим теплом и магией.

Как придет время, я верну скорлупе прежние размеры. Надеюсь, смогу определить, когда это нужно будет сделать.

Будто почуяв, что в его владениях хозяйничают, вернулся Ворчун пролез в приоткрытое окно и тут же устремился к «гнезду». Инородный объект он принял очень странно. Сначала обнюхал, затем лизнул, а потом разразился удивительными стрекочущими звуками, которые я никогда раньше не слышала. Не успела испугаться, как это чешуйчатое чудо обвило яйцо своим телом!

Хоть тут все хорошо оказалось.

Настроение поднялось на несколько планок и я, переполненная энтузиазмом сделать еще что-нибудь полезное, отправилась к теплицам. Не успела выйти из дома, как на меня обрушились причитания Отрады, мчавшейся ко мне с жутко важной проблемой.

— Беда, хозяйка, беда! — чуть не плакала она.

Я вздохнула, попрощавшись с позитивным настроем.

— А можно счастья для разнообразия?

— Этот ваш рогатый, хвостатый, зубатый, — она замахала руками в сторону особняка, — натворил! Такого натворил! Вы даже представить себе не можете!

Понизив голос, я уточнила:

— Кто?

— Зверюга, которую я вам на днях привела! Ящер ваш золотой!

В принципе, меня уже вряд ли можно чем-то удивить, потому я посмотрела на Отраду скептическим взглядом и спокойно спросила:

— И что же он сделал?

— Деда Никоса покусал, вот что!

Сердце рухнуло в пятки. Я ошарашенно воскликнула:

— Что?!

— Чуть пол ноги ему не оторвал! И ухо! А еще лицо расцарапал! Вы представляете? Ужас! Несчастье-то какое!

Я