Пообещайте мне любовь - Анюта Тимофеева

— Мне тоже жаль. Я вначале думал, что новенький будет моим личным кошмаром, а теперь тоже привык к тебе. От кого я еще такие истории услышу! Наверное, и я виноват — чему-то не научил, не предупредил.

— Вот ты точно ни в чем не виноват! Больше, чем ты, со мной только отец и второй мамин муж возились.

* * *

Хельга никому не признавалась, но ей было страшно увидеться с матерью Эрика. А самым страшным было то, что все, что бы ни сказала Анита, было ею заслужено. Она всегда гордилась своим хладнокровием, но в нужный момент никто не остановил — и теперь любая мать могла бы обвинить ее в жестокости, даже та, которая просто продавала сына и умывала на этом руки. Что уж говорить о той, которая сына обожала не меньше, чем дочь!

Но мальчишка… хотя ей уже не хотелось называть его мальчишкой, незаметно он стал взрослым мужчиной. Сильный, с характером, который проявлялся все отчетливее. Вот это сочетание привычной венговской уступчивости и какого-то стального стержня ее сразу и привлекло, и отпускать не собиралось.

Она собиралась с духом, чтобы рассказать хозяйке дома все, как было, и пообещать любое искупление — и деньги, и извинения, когда Эрик вышел вперед, распахнул двери в покои своей матери, и вошел первым, придерживая дверь перед Хельгой.

На его счастье, Анита была одна, хотя вряд ли его бы сейчас такие мелочи остановили.

— Мама, я вернулся. Много разного у нас случилось, но ничего страшного. Давай, ты меня потом выслушаешь… а госпожа Хельга, что бы она ни говорила, ни в чем не виновата.

Анита обняла своего старшего, удивленно проговорив:

— Если ты всегда так себя вел, то у вас было весело.

— Весело — не то слово, — непочтительно хмыкнул сын. — Я провожу госпожу Хельгу, хорошо? А потом все объясню.

Они уже вышли из дома, и наконец гостья не выдержала:

— Ты не дал мне ни слова сказать! — Хельга не знала, смеяться ей или возмущаться.

— Да, чтобы вы ничего лишнего не сказали. Простите, но… давайте, с мамой вы поговорите потом, когда успокоитесь?

— Нахальный мальчишка, — он снова умудрился рассмешить ее, даже в такой ситуации.

— Кажется, неисправимый, — улыбнулся он, подводя ее к аэрошке. — Потом, может быть, вы прилетите? Или я?

* * *

— Странный ты у меня мальчик, — Анита гладила по волосам сына, положившего голову ей на колени, и довольно подставлявшегося под ласковые руки. — Что у вас случилось, а? Я не знаю теперь, пугаться мне или гордиться, что ребенок так защищает женщину, в которую все еще влюблен. Понятно одно — талант собирать на свою задницу приключения у тебя явно от отца.

— Ты же не привык вдруг к боли, не полюбил такие отношения? — вдруг озабоченно спросила она.

— Нет, мама, этого точно нет.

Глава 20

Эрик даже не ставил своей целью забыть Хельгу. Если, погостив у госпожи Стейфайнии, он постарался выбросить из памяти все, что там было, то сейчас понимал, что хотел бы увидеться снова. Было больно и страшно в прошлый раз, но она не садистка… он на это надеялся, по крайней мере. Он верил ее раскаянию, испугу, извинениям, и очень надеялся, что не попал в ловушку жертвы, которая все равно обожает свою мучительницу. Один раз, все пошло не так только один раз, и он не успокоится, пока не поймет что-то важное для себя. Либо он принимает ее характер, как она старалась принять его непохожесть на других, либо придется забыть навсегда. А забыть не получится, надо хотя бы один раз еще увидеться. Он только сомневался, не будет ли слишком большой наглостью, если он позвонит ей сам.

Похоже, что Хельга тоже не могла отпустить эту ситуацию, потому что однажды ему пришел звонок:

— Мальчик мой, ты не будешь против, если я к вам прилечу?

— Нет, я хочу вас видеть! — не скрываясь, счастливо ответил он. Пусть это будет только один визит, последний, но он очень соскучился. — Я сам маму предупрежу.

Хельга должна была прилететь на следующее утро, а вечером его вдруг позвал отец:

— Я искал тут в сети кое-что, и увидел это. Посмотри.

Эрик вгляделся — какая-то старая запись, похоже, криминальная хроника. «Убийца-маньяк получил по заслугам», фотография мужчины очень неприятной наружности, и фотографии множества девушек. Молоденькие, симпатичные, и брюнетки, и светловолосые…

— Это что, жертвы, что ли? — не понял он.

— Да, — ответил Кристиан. — А теперь сюда посмотри.

«Выжила, смогла убежать…» — молоденькая блондинка…

— Она… она же похожа! — ошеломленно посмотрел на отца Эрик.

— Да, очень похожа. Мне кажется, не просто похожа. Я считаю, ты должен у нее спросить. Хочешь, я спрошу?

— Нет, я узнаю сам.

* * *

И вот она — новая встреча.

— Ну, что? Как ты? — Хельга дотронулась ладонью до его щеки. Она именно нежно дотронулась, не потрепала, как собачку… Эрика всегда в ней с ума сводила эта внимательность, забота о нем. Кажется, так должен реагировать тот, кто никогда не испытывал ласки? Ерунда получается, в его случае система дала сбой — его семья была самой любящей, а мама — самой ласковой, и он бы не позавидовал никому из земных детей.

Кажется, он любил ласку и нежность от женщины, но готов был попробовать и жесткие игры, они очень возбуждали — если в разумных пределах, конечно. От этого "остренького" он не хотел отказываться, хотя, если бы Хельга была землянкой, или другой по характеру, и совершенно не принимала бы подобное, точно не стал бы ее просить попробовать.

Но ей, как раз, нравятся подобные развлечения, и подтверждение осталось на его спине. Возможно, то, что он сейчас узнал, и объясняет подобные вспышки? Он не психолог, но вполне мог представить, что осталось в глубинах психики юной девушки, пережившей ад. Он в подобном аду только один вечер провел, и потом ещё неизвестно сколько от посторонних шарахался.

— Госпожа, вы ко мне зайдёте вначале, или к маме? — спросил он.

— Не знаю, и тебе нужно многое сказать, и твоей матери…

— Пойдёмте ко мне, я хочу вам кое-что сказать… очень неприятное, простите. А за мамой малька потом пошлем.

Хельга тревожно взглянула на него, но Эрик нарочно отрезал себе все пути к отступлению. Очень легко сделать вид, что ничего не знаешь, потому что начинать разговор о подобном страшно. Очень страшно сказать красивой уверенной женщине, что знаешь ужас ее прошлого. А она выглядела так же, как