Чего бы это ни стоило - Анна Хаккетт

По её телу проходит дрожь.

Затем она выключает айпад и откладывает его в сторону. Мне до безумия интересно, что она там делала, но это подождет.

— Это Эд убил моих родителей? — Её голос звучит дрожащим шепотом.

Я тянусь к её руке.

— Не думаю, малышка. Он начал позже. Но я думаю, это было его первое столкновение с напарником, то, как они познакомились.

— Это… Он убил их. И Эд знал об этом, и всё равно связался с ним. Эд приютил меня и заставил поверить, что я ему небезразлична. Зачем? Почему? — Её голос срывается на крик.

​Я подхватываю её вместе с одеялом. Сажусь, устроив Ларк у себя на коленях, и крепко обнимаю. Она вся напряжена, как струна.

— Я с тобой. Просто держись за меня.

Она издает тихий, полный боли звук. Она зарывается в меня, её ногти впиваются в кожу моих рук. Мне плевать. Я укрываю её собой, желая лишь одного — забрать её боль себе.

— Всё, что у меня было, вырвали с корнем. Моих родителей, моё детство, нормальную жизнь. Я думала, у меня есть Эд, но это было ложью.

— Не всё исчезло, — говорю я. — Я здесь. У тебя есть я.

Карие глаза встречаются с моими.

— Я здесь, Ларк.

Она прижимается лбом к моему, её тело вибрирует от боли и ярости.

— Мне нужно найти его, Бастиан. Мне нужны ответы. Кто он, блять, такой? Как был замешан Эд? Но больше всего я хочу его убить. Он больше не разрушит ни одну счастливую жизнь.

В её словах звенит яростная решимость.

— Я хочу мести.

— Мы его найдем.

— Он убил моих родителей. Он причинил им боль. — Её плечи поникают. — Он уничтожил моё детство. Он убил их, а я всё это слышала.

Матерь божья. Я прижимаю её еще крепче.

Одинокая слеза скатывается по её щеке. Я ловлю её большим пальцем.

Кем бы он ни был, он заплатит. Своей жизнью.

Я притягиваю её ближе.

— Просто держись.

ГЛАВА 25

​Ларк

​Я не совсем уверена, что хочу сейчас смотреть генеральную репетицию шоу.

Мы с Бастианом сидим в роскошной ложе, высоко под сводами погруженного во тьму театра. Кресла здесь широкие и мягкие. Голоса актеров на сцене звучат отчетливо, звуковые эффекты эхом разлетаются по пустым рядам. Не уверена, что они вообще знают о нашем присутствии. В нашу сторону никто не смотрит.

Рядом со мной Бастиан наблюдает за постановкой со своей обычной сосредоточенностью. Я знаю, что он мысленно анализирует всё, что требует изменений или доработки.

Я откидываюсь на спинку из красного бархата. Чувствую себя… опустошенной.

Прошлой ночью я не находила себе места от ярости, выплескивая всё это в комикс. Я цеплялась за Бастиана и забывалась тревожным сном в его объятиях.

Сейчас внутри только пустота.

​На сцене красавец Осирис исполняет роль благодетеля, а рядом с ним — прекрасная Исида. Костюмы действительно невероятные. Я не обращаю внимания на длинноногих женщин в крошечных обрывках ткани на заднем плане.

Возможно, мне и не хочется смотреть шоу, но это хотя бы помогает отвлечься.

Я приняла смерть родителей давным-давно. Знание о том, кто именно их убил, ничего не меняет. Я оплакивала ту жизнь, которая должна была у меня быть. Жизнь с любящей семьей, школой, колледжем и всем тем опытом, о котором мечтают обычные девчонки. Я кладу подбородок на ладонь и слежу за актерами. Я могла бы стать совсем другой женщиной. Может быть, актрисой, или учительницей, или каким-нибудь влиятельным адвокатом.

Я содрогаюсь. Ничто из этого мне не интересно. К лучшему или к худшему, но я стала тем, кто я есть сегодня, из-за всего, что потеряла, и всего, что пережила. К лучшему или к худшему, но мне нравится быть наемным убийцей.

​Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Чувствую, что Бастиан наблюдает за мной так же пристально, как за своим новым шоу. Я знаю, что он обеспокоен.

Открыв глаза, я снова фокусируюсь на актерах. На сцене появляется злодей — брат Сет. У него маска в виде головы какого-то дикого звероподобного пса и синий головной убор. Я подаюсь вперед. У парня чертовски глубокий голос и он отлично сложен. Смуглая кожа обтягивает гору мускулов. Они с Осирисом начинают сражаться.

— Теперь я начинаю понимать прелесть этого шоу, — бормочу я. — Сет… М-м-м. — Парень стоит с голым торсом, его кожа намазана маслом и блестит в лучах прожекторов.

— Он плохой парень, — замечает Бастиан.

Я смотрю на него и ухмыляюсь.

— У меня слабость к плохим парням.

Он издает низкий звук, затем рывком пересаживает меня из кресла к себе на колени.

— Есть только один плохой парень, к которому тебе позволено питать слабость.

Подняв руку, я провожу пальцами по его челюсти, по щетине.

— Ну, когда мы вернемся домой, может, если ты натрешься маслом…

Он щекочет меня и я смеюсь.

Боже, еще несколько минут назад я думала, что больше никогда не смогу смеяться.

​— Посмотри вот эту часть шоу, — шепчет он.

Я прижимаюсь к нему спиной, положив голову ему на плечо. На сцене прекрасная Исида обнаруживает тело своего убитого мужа. Она взмахивает руками и золотой свет закручивается в вихре, символизируя её магию. Парни по спецэффектам заслужили медаль.

Тело Осириса оживает и исцеляется. Влюбленные целуются так, словно наступает конец света. Внезапно сверху спускаются тонкие полотна белой ткани, скрывая актеров и превращая их в силуэты. Ткань почти прозрачная, отчего сцена кажется сном.

За этим экраном пара движется, их тени сливаются в одну. Они страстно целуются, руки блуждают по телам друг друга. Совершенно ясно, что они раздевают друг друга.

Волна желания ударяет мне в живот. Красивые тела актеров очерчены тенями, они извилисто двигаются в такт друг другу. Осирис укладывает Исиду на ложе, затем его голова оказывается между её ног; она выгибает спину. Её гортанные стоны наполняют театр.

Жар приливает к моей коже, дыхание учащается.

Так легко представить, что это мы с Бастианом. Я ерзаю и чувствую его твердый член под собой. Не я одна пала под чарами этого чувственного представления.

​— Я знал, что тебе понравится. — Его глубокий голос рокочет мне в самое ухо, затем он прикусывает мою мочку. Одна