Плохое влияние - Хлоя Уоллес

ноги одеялом. Отсюда я слышу его дыхание и как он ворочается на кровати. Я делаю то

же самое — никогда не могла заснуть быстро, особенно если это не моя кровать.

Приподнимаюсь и прислоняюсь спиной к стене, встречаясь взглядом с Эросом с другой

стороны комнаты.

Сжимаю руки в кулаки, стараясь направить все свои нервы в какое-то русло, а потом

отвожу взгляд к полу, хотя его взгляд всё равно ощущается на мне.

— Думаю, я должен тебе объясниться, — его хриплый, но тихий голос раздаётся в

тишине, чтобы нас не услышали.

Я снова смотрю на него. И как бы это ни звучало мазохистски, клянусь, я бы сейчас

хотела лежать рядом с ним. Но, конечно, не могу уронить своё достоинство ещё ниже, чем

уже сделала, поэтому остаюсь на месте.

— Нет. Не хочу слушать. Мне всё равно.

— Да нет же, тебе не всё равно. Я знаю, что ты плакала.

Чёрт. Почему он такой наблюдательный? Ненавижу его.

— Ты ничего не знаешь, — огрызаюсь я.

Спустя несколько секунд молчания он снова начинает говорить. А я даже не уверена, хочу

ли это слышать. Неужели я настолько жестока к себе, что хочу услышать, как он скажет, что я ему не нравлюсь? Или что я сама себе напридумывала глупостей и для него я всего

лишь ребёнок? Это и так уже слишком очевидно, не хочу слышать это из его уст. Лучше

бы тот, кто меня преследует, выстрелил мне в голову, пока мы играем в лото, чем

пытаться проспать здесь всю ночь, сдерживая слёзы.

— Я знаю, что ты думаешь, будто я тебя унизил, но, поверь, у меня были причины...

— Эрос, — перебиваю я. — Я сказала, что не хочу тебя слушать.

Я снова ложусь на матрас и кладу голову на подушку, пытаясь завершить разговор.

— Но ты должна, я просто пытаюсь сказать тебе, что...

Я закрываю глаза и сжимаю одеяло в руках.

— Если ты не замолчишь, я закричу.

Его голос затихает, и я слышу, как кровать чуть скрипит.

— Ладно. Но потом не предъявляй претензий, потому что я уже задолбался с тем, что ты

меня никогда не слушаешь.

Я не отвечаю — не собираюсь снова с ним говорить. Сон постепенно накрывает меня: день был долгим и тяжёлым, и я не смогла отдохнуть.

— Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты мне действительно небезразлична, — слышу я

в тот момент, когда начинаю засыпать. Глаза тяжелеют, и у меня нет сил ответить,

поэтому он, наверное, подумает, что я уснула. Его голос мягкий и спокойный, почти шёпот.

— Намного больше, чем ты думаешь.

* * *

— Он идиот, — повторяю я в миллионный раз.

— Сколько бы ты ни говорила, что он идиот, это не изменит того факта, что ты пыталась

его поцеловать, — парирует Лили.

— И он меня отверг! Опозорил!

— Уверена, он не хотел тебя опозорить. Перестань быть такой параноичкой, — бормочет

она, записывая химические формулы в тетрадь. — Может, ты ему просто не так

нравишься, как думала.

— Да я поняла это ещё тогда, когда он оттолкнул меня, чтобы я его не трогала, — рычу я.

— Что, я такая уродина?

— Не говори глупостей. Может, ты ему нравишься, но что-то мешает ему тебя поцеловать,

— задумчиво отвечает Лили, покусывая кончик ручки.

— Перестань придумывать оправдания в его защиту, Лили. Факт в том, что я выглядела

полной дурой, — вздыхаю и захлопываю учебник по химии.

— Я его не защищаю, просто... — она вздыхает. — Если честно, я уже давно заметила, что между вами что-то есть. Мне он тоже нравился...

— Он мне не нравится, — перебиваю я. Лили поднимает бровь с видом "серьёзно, Риз?", но я даже не удивлена её признанием — половина девушек в школе без ума от него.

Просто они не знают его настоящего.

Лили качает головой.

— Дело в том, что на твоей вечеринке он сказал мне, что у него с тобой никогда ничего не

будет или что-то в этом роде. А спустя несколько минут уже целовал тебя в твоей

комнате. С моей точки зрения, ясно, что ты ему нравишься.

Я хмурюсь.

— Какой в этом смысл?

Да и вообще, это я его поцеловала, если уж на то пошло.

— Знаешь, логика плохих парней: они пытаются убедить себя, что девушка им не

нравится, пока внезапно не влюбляются, а потом пугаются, потому что не знают, что

делать, и сбегают. А нам потом приходится страдать. Вот почему нельзя влюбляться в

плохих парней, как бы они ни были сексуальны и привлекательны.

Я поднимаю обе брови.

— Вау, Лили, тебе стоит написать роман. Или, знаешь, лучше прекрати их читать! Они

явно влияют на твой мозг, — восклицаю я, закатывая глаза.

— Дура, я просто пытаюсь помочь, — обижается она.

— Тогда лучше повтори мне ещё раз вопросы к экзамену мистера Тёрнера и помоги мне

сдать его.

Теперь уже Лили закатывает глаза и берёт в руки тетрадь, прежде чем начать задавать

вопросы. Я отвечаю правильно на каждый и повторяю ещё раз.

Когда мы заканчиваем учёбу, разговор как-то сам собой скатывается на обсуждение

(точнее, Лили обсуждает) её безумных теорий о загадочных письмах и Эросе. Честно

говоря, все её теории глупы и нелепы. Ну серьёзно, зачем ФБР ставить нам ловушку? Или

ещё хуже — что какие-то шпионы хотят отомстить нам за то, что мы случайно вмешались

в их секретные планы, и теперь собираются нас убить.

Очевидно, Лили нужно меньше смотреть телевизор.

Когда Лили уходит, я снова ложусь на кровать, уставившись в потолок и глубоко вздыхая с

закрытыми глазами. Нужно признать, что я обижена сильнее, чем думала. Обижена или

просто зла. Я точно не влюблена в него, но не могу отрицать, что каждый раз, когда его

вижу, мои чувства и нервы будто взрываются, а гормоны сходят с ума. Вот почему мне

хочется его целовать, не останавливаясь, пока не останусь без воздуха. И из-за этого

сейчас я чувствую себя ещё хуже. Отлично.

Два коротких стука в дверь прерывают мои мысли. Это мой отец.

— Риз, тебе нужно подняться на чердак и достать чемодан. В эти выходные мы едем в

Орландо, — приказывает он, осматривая мою комнату, как будто видит какое-то странное

существо. — И приведи в порядок свою комнату. Тут ужасный бардак.

Я тяжело вздыхаю. Осматриваю комнату. Да, немного беспорядочно: книги валяются на

полу, одежда разбросана по всей комнате. Но это не так уж плохо по сравнению с

комнатой Эроса в тот раз, когда я туда зашла — вот уж действительно была свалка.