Твой синхронин — мой - Елизавета Усова

— Но вы оба нашли в себе силы пережить потерю. Наверное, это ещё сильнее подтолкнуло его стать стражем.

— Не совсем. Элиан очень сильно замкнулся в себе в тот период. Он стал холодным и молчаливым. Казалось, эта мечта покинула его, как и смысл жизни. Больнее было не справляться с потерей родных, а смотреть, как я теряю ещё и его. Это меня убивало, но я долгие месяцы ничего не могла сделать, ничего не помогало.

— Я не знала, — в голосе звучал хрип. Леоре было тяжело слышать о том, что Элиан так мучился. — Он не выглядел таким, когда мы познакомились. Что произошло потом? Он ведь поправился и всё же пошёл на службу.

— Однажды он вернулся домой весь мокрый, — к облегчению Леоры Саэлла тепло улыбнулась. — Лицо было посвежевшее, он сам был будто живее. Он мне ничего не сказал, а на следующий день отправился на пляж. А ведь он никогда не любил пляжи, даже плавать не умел.

— Наверное, это случилось, когда я спасла его от работорговцев.

— Что? — Саэлла испуганно посмотрела на Леору.

— Он прям совсем ничего не сказал? — неловко спросила Леора.

— С ума сойти! Ничего!

Девушка улыбнулась, прикрывая рот ладонью.

— Мы с ним об этом ещё поговорим. — Брови Саэллы задрались вверх, и она недовольно покачала головой. — Он ходил и ходил на пляжи, не отвечая на мои вопросы. Я не знала, что делать. Он казался таким оживлённым, что я не хотела ему мешать. И вот в один день он наконец-то сказал мне, что подружился с русалкой. С тобой.

— Первые дни мы не очень дружили, — засмеялась Леора, вспоминая, как она злилась на него в то время.

— А он тогда сказал, что вы очень хорошо дружите, что ты учишь его плавать, рассказываешь про морской мир. В то время он весь расцвел, чему я была безмерно рада. Всё благодаря тебе, Леора. Позже, к Элиану даже вернулось желание стать стражем, и он начал обучение в академии. И хотя он строг с другими стражами, это лишь потому, что он хочет выстроить там дисциплину и поменять всё так, чтобы больше никакие преступники не могли избегать наказания. Для него это очень важно.

Леора вспомнила день, когда Элиан сообщил, что поступил в академию. Его переполняли решительность и надежда, которые, оказывается, были подпитаны болью и несправедливостью. Если бы она только знала.

— Он тоже помог мне поменяться, — она нежно улыбнулась. — Я тогда была просто несносной. Родители от меня, наверное, очень устали. С Элианом я стала видеть мир в других красках.

— Я рада, что вы встретили друг друга. — Саэлла ярко улыбнулась.

— И я.

* * *

Вечером, когда Элиан с Леорой вернулись домой, рана от услышанной истории продолжала ныть в её груди. Они оба сидели на подоконнике в гостиной и любовались дождём, но Леора почти не наслаждалась стихией. Она только и думала о том, что пришлось пережить её любимому. И даже не обратила внимание на вспышку света, рассёкшую небо и осветившую на мгновение улицы города.

— Видела, какая длинная? — улыбнулся Элиан.

— Да.

Стена дождя скрывала за собой часть огней города, капли дробью стучали по окнам. Где-то вдалеке после раската грома сверкнула ещё одна молния и вновь прозвучал сотрясающий землю грохот. Но Леора пустым взглядом следила только за стекающими по стеклу дорожками капель.

— Леора?

— Да? — она посмотрела на Элиана и увидела его обеспокоенность.

— У тебя всё хорошо? Ты весь день какая-то поникшая. И до сих пор к чаю не притронулась.

Леора сжала остывшие стенки кружки, доверху наполненной чаем. Его кружка уже была пуста. Она медленно вздохнула. Стоит ли говорить ему о чём она переживает? Однажды он уже попросил не затрагивать эту тему, да и Саэлла сказала, как тяжело он перенёс произошедшее. Если она сейчас заговорит с ним об этом, то заденет ли его сердце? Она никогда не видела его настолько подавленным, как описывала Саэлла, и точно не желает видеть в будущем.

— Леора? — Элиан сжал коленями её колено и провёл рукой по другой ноге.

— Да, прости, — она отложила кружку на столик рядом с окном. — Сегодня Саэлла рассказывала о вашей семье.

— Понятно. Я так и подумал. — он взял её ладони в свои и потянул к себе.

Леора поднялась и пересела к Элиану, прижимаясь спиной к его груди. Окно затряслось от яростного раската.

— Ты о моей семье тоже не всё знаешь.

— Можешь поделиться, если хочешь, — он заправил выбившуюся прядь ей за ухо. — Но не надо себя заставлять.

— Нет, я хочу, — тихо сказала Леора. — Мои мама и папа на самом деле мне тётя и дядя. Своего отца я не знала. Он умер, когда я была слишком маленькой, чтобы его помнить. А мама… Эта женщина обращалась со мной так, как матери не обращаются со своими детьми.

— Что?

Леора слегка отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза. Они тревожно бегали по её лицу.

— Сейчас я уже не вспоминаю об этом. Но она изводила меня до пяти лет. Орала, унижала, калечила, как могла, а потом заставляла всем говорить, что я просто неуклюжая и поранилась во время игр.

— И ты слушалась? — в его голосе слышался испуг.

— Да. Я жила и воспитывалась в такой среде, из дома почти не выходила, другой жизни и не знала. Мне бы и в голову не пришло перечить или искать помощи. Но когда мне было пять, она так сильно избила меня, что другие уже не могли закрывать на это глаза. Сказка про мою неуклюжесть звучала слишком нелепо. И меня забрали тётя и дядя, а её заключили под стражу. Больше я её не видела.

— Леора… — Элиан обнял её, стиснув руками. — Я и подумать не мог, что тебе пришлось пережить что-то подобное.

— Мои новые мама и папа очень постарались, чтобы у меня было счастливое детство. Я долго ни с кем не говорила и пугалась любого движения в мою сторону, но в итоге их забота пересобрала меня в новую личность. И прошлое больше на меня не влияет.

Элиан обхватил Леору руками, вдавил её спину в свою грудь, сжал по бокам ногами, прижался щекой к голове и крепко обнял каждой клеточкой своего тела.

— Ты обязательно с ними помиришься. Мы пойдём с тобой плавать сразу, как уйдут холода.

— Спасибо, — она сделала вдох, поглощая в себя его запах. —