Белль. Месть прошлого. - Ира Далински

Я не говорила. Я кричала. Как резанная. Как ненормальная.

— Не знаю про какое признание ты говоришь, Белль, думаю, просто пытаешься оттянуть время, но знай — сегодня не прокатит. Я получу плату, которую ты мне задолжала.

Смеюсь. Истерично смеюсь, смотря на серьезного брутального парня, в руке которого самое настоящее оружие.

Вдруг Хантер что-то говорит своим стоящим позади охранникам и трое из них резко направляются к нам. Шон напрягся, но не успел ничего сделать, когда его ударили кулаком в лицо и повалили на землю. Меня два амбала схватили за руки и поволокли к Хантеру. Плюнула ему в лицо.

— Мерзкий ублюдок, — шиплю, вкладывая в свои слова всю ненависть, ярость и гнев.

Хантер медленно вытирает каплю попавшую ему на щеку.

— Ты заплатишь за все, Белль.

Хватает меня за волосы на затылке, прижимает к себе спиной. Откуда-то раздается звон металла и мои руки оказываются в наручниках. Злые воспоминания мечутся в голове.

Дергаюсь, пытаюсь вырваться, но хватка Хантера слишком сильна и рядом его люди. Я не смогу убежать далеко. В худшем случае получу пулю в голову, а умирать сегодня я не планировала.

С жалостью смотрю на разбитую губу Шона. Его красивые пухлые губы покрыты кровью. Люди Хантера хватают его с обеих сторон.

— Белла, не волнуйся, все будет хорошо, — даже в таком состоянии он успокаивает меня.

Сквозь слезы, еле шевелю губами в фразе «Я люблю тебя», но знаю, что он поймет меня.

Со стороны раздается чирканье. Трясусь. Подрагивающей головой смотрю на пистолет, который только что сняли с предохранителя.

— Хантер, ты не станешь, — в ужасе говорю я, а сама не могу убрать выпученные глаза с оружия смерти.

— Ты еще не поняла, Белль? — говорит мне в ушко, я морщусь. Мне противны его прикосновения. — Я — человек слова. Если сказал, значит сделаю.

Поворачиваю к нему голову, поднимаю взгляд прямо во тьму.

— Я мечтаю, чтоб ты исчез из моей жизни и никогда не появлялся в ней. Мечтаю стереть себе память, чтобы не помнить тебя. Все то хорошее, что когда-то было связано с тобой, ты перечеркнул настоящим. Я ненавижу тебя всем сердцем, Хантер.

Черные глаза, не моргая, смотрят в мои.

— Взаимно, дорогая Белль.

Секунда.

Раздается оглушающий выстрел, от которого я жмурюсь. В ушах стоит противный звон. В голове пульсирует боль, словно тысячи игл вонзаются в мозг. Медленно, словно сквозь вату, пробиваются звуки: приглушенные голоса, шорох, кашель. Пытаюсь пошевелиться, но тело словно парализовано. Только кончики пальцев слабо подрагивают.

Сердце бешено колотится в груди. Жива ли я?

Я дышу.

И с каждой секундой все четче вижу силуэты передо мной.

Застываю, видя Шона. В горле саднит.

Его белоснежная рубашка стоматолога вдруг покрылась темно-алой кровью. Чувствую, как руки бросает в дрожь.

Шон медленно оседает на землю, взгляд застывает, устремленный в никуда. Его глаза больше не отражают тепло и заботу, которые я так любила. В них – лишь пугающая пустота. Холод сковывает меня изнутри, парализуя волю. Я хочу кричать, но не могу издать ни звука. Голос застревает где-то в горле, превращаясь в немой вопль отчаяния.

Где-то рядом раздается смешок.

— Теперь тебя некому спасти. Твой славный рыцарь погиб, сражаясь за тебя, — меня встряхивают, чтобы я посмотрела ему в глаза. В глаза, в которых видна преисподняя. — Ты такая же, Белль, — кроваво шепчет он мне, с дьявольской ухмылкой. — Ты убийца. Ты убила его, Белль.

Тяжело моргаю. Медленно разворачиваюсь к мужчинам.

Глаза фокусируются на единственном человеке, все остальное видится размыто. Для меня существует только он, лежащий в луже собственной крови. Мой Шон, моя любовь, моя жизнь… Убит.

Эта мысль, словно ледяной кинжал, пронзает мое сердце.

И словно раненный зверь в самой дикой агонии, я кричу во все горло, вырываясь из стальной хватки.

— Шо-о-он!

ГЛАВА 6.4

Осознание происходящего накрывает головой. Никто не останавливает меня, когда я неверяще подбегаю к Шону, опускаюсь на колени перед его бездыханным телом и беру в лицо бледное красивое лицо, которое еще полчаса назад целовала.

— Шон…, — шепчу в слезах. — Шон, пожалуйста…, — пальцами аккуратно поглаживаю щетинистые щеки, прикасаюсь так аккуратно легонько, словно стараюсь не навредить ему. — Вставай, — прижимаюсь лбом к его лбу. Горячие слезы противно льются по щекам, падая на его лицо. — Не оставляй меня.

Мне кажется, что я выплакала всю жидкость из организма, но из горла лезет все больше и больше рыданий. Тугой ком камнем осел в груди.

«Ты такая же, Белль. Ты убила его».

Все произошло из-за меня. Я не должна была впутывать сюда Шона. Должна была сбежать одна, а потом найти способ связаться с ним и объяснить все.

Теперь он умер из-за меня.

Нет! Господи, нет! Это не может быть явью. Все это один огромный кошмар.

Но поднимаясь и видя перед собой окровавленное любимое тело, я убеждаюсь, что это жестокая реальность. Хантер сделал это. Наказал меня. Чтобы он не планировал по отношению ко мне, больнее уже сделать не сможет. Смерть Шона — самое страшное наказание для меня.

Которое останется в памяти навсегда.

Тело трясется от плача, который становится сильнее стоит подумать обо всем, о своей вине.

Чем же я заслужила эти мучения?

Игнорирую пулю в груди, из-под которой сочится кровь, насквозь пропитавшая белую рубашку. Мои руки скованны наручниками, что ограничивает движения, но все равно я умудряюсь взять лицо Шона в руки, с любовью посмотреть на него в последний раз, на его приоткрытые губы в крови, на закрытые глаза с темными ресницами.

Он боролся за меня. Обещал, что со мной ничего не сделают. Но эта пуля предназначалась мне. Я должна была умереть вместо него.

Снова жмурюсь от плача. Что бы тогда изменилось? Шон остался бы один, как и я. Но, черт, как же это больно принимать, что он умер из-за меня. Шон прожил бы долгую жизнь, растил бы своих детей, занимался любимым делом.

Теперь ничего из этого не будет.

Рукавом стираю кровь с его губ и прижимаюсь к ним в прощальном поцелуе. Встаю на ноги, не замечания жжения в коленях. Растерла кожу об асфальт, когда падала к Шону.

Делаю громкий глубокий вздох.