Сопротивляясь ей - Кендалл Райан

Марисса рассмеялась.

— Ты слеп как чертова летучая мышь. Я видела, как она смотрит на тебя, Коул. Я не думаю, что ты можешь этим воспользоваться.

Что это значит? Как смотрела на него Саванна?

— Она на меня так не смотрит.

«Неужели?»

Марисса снова усмехнулась и сделала еще один глоток вина.

— Она смотрит на тебя так, словно хочет попробовать. И не заставляй меня начинать с того, как она готовит и убирает для тебя, в сущности, готова прибрать тебя к рукам целиком и полностью.

— Ты придаешь этому слишком большое значение.

Саванна делала все это, потому что это давало ей какое-то занятие, позволяло чувствовать себя полезной. Это не имеет к нему никакого отношения, не так ли?

— Ты позвонил мне в панике, когда у нее начались спазмы. Ты не находишь это... странным?

Коул пожал плечами, отказываясь отвечать, и сосредоточился на пиве. В то время он не думал, что это странно, но, наверное, со стороны это он выглядел как типичный обеспокоенный недомоганием своей девушки парень.

— Черт возьми, Коул, это не она сломалась, а ты. Клянусь, ты можешь быть влюблен в нее и даже не знать об этом со своей тупой головой.

Вряд ли.

Коул хотел рассмеяться и отмахнуться от ее замечания, но во рту у него пересохло. Он сделал еще один глоток пива, молясь, чтобы ледяная жидкость очистила его мозг от всех невозможных мыслей.

* * *

— Что ты скажешь, если я получу водительские права? — спросила Саванна за завтраком на следующее утро.

Горячий кофе болезненно скользнул в дыхательное горло. Коул пытался откашляться, не в силах говорить почти минуту.

Саванна положила лопатку рядом со сковородкой с яйцами, положила руку на бедро и начала говорить.

— Я уже водила машину. Много раз. Я училась на старом пикапе у нас на территории.

Поставив кружку и откашлявшись, Коул кивнул.

— Все в порядке, Саванна. Я запишу тебя на курсы подготовки водителей.

Прошлым вечером Марисса уже затрагивала эту тему — будущее Саванны. Коул задумался о том, что пора поднять вопрос о трудоустройстве Саванны. Он не знал, что правильно, черт возьми, он мог бы платить ей за приготовление пищи и уборку дома, но знал, что она все это делала бескорыстно, и не хотел оскорблять ее. Он знал, что Саванна хорошо ладила с животными, пекла и готовила. Конечно, есть вещи, которые она могла бы сделать, и, возможно, даже пойти в колледж, если ей это интересно.

— Как только получишь лицензию, сможешь ездить, когда я буду на работе. — Он ткнул пальцем во второй кусок бананового хлеба, который Саванна положила перед ним. — А ты не думала о том, чем бы тебе хотелось заняться? — Он осмелился взглянуть на нее.

— Я бы хотела работать с детьми. Может быть, няней, а может быть, в детском саду.

— Это отличная идея.

Коул удивился, как легко прошел разговор. Может быть, Саванна была готова к большему, сильнее, чем он думал. Он направился в свою спальню, чтобы продолжить готовиться к работе, чувствуя некоторую неловкость из-за разговора, который между ними состоялся.

* * *

Как бы Саванне ни хотелось признать, что Коул все же равнодушен к ней, потому что ее чувства были совсем другими. Особенно после того как наблюдение за ним с той другой женщиной разбило ее сердце на миллион крошечных кусочков. Она по глупости начала влюбляться в него, в его нежные чувства, в заботливую натуру, в сильную трудовую этику, во все его существо. И с тех пор как она увидела, как Коул занимается любовью с другой девушкой, ее тело соединилось с его сердцем, боль теперь охватывала все, овладевая ею изнутри.

Она скучала по нему, когда он был на работе. Скучала по запаху, по теплу и просто по тому, что есть кто-то, с кем можно поделиться мелочами. Например, когда Каддлс в первый раз вскочила на диван — смущенная тем, как она туда забралась, или когда Саванна, наконец, освоила рецепт своего любимого пирога, который делала для нее ее подруга Мелоди.

Она практически растерзала Коула, когда он вернулся домой с работы, отчаянно нуждаясь в контакте и внимании. И он всегда позволял это, но никогда не поощрял ничего нового между ними. Саванна понимала, что ей пора найти работу — найти что-то, чему она могла бы посвятить свое время и внимание, а не быть матерью и домработницей Коулу до смерти. Хотя он никогда не жаловался.

Но, даже планируя будущее, она не могла удержаться от мыслей о Коуле. То, как его темные напряженные глаза ощущались на ее коже, его случайные прикосновения... Саванна сомневалась, что Коул вообще представлял, насколько безумной он ее делал. То, как он улыбался, когда пробовал первый кусочек еды, которую она приготовила, то, как он выглядел с закатанными рукавами рубашки, когда возвращался домой с работы. Она находила почти все, что он делал, сексуальным. И не он заставлял ее принюхиваться к его запаху, когда возвращался домой из спортзала с блестящей кожей и в спортивных шортах, свободно болтающихся на бедрах. Ей потребовалась вся ее сила, чтобы не прыгнуть на него.

Саванна никогда раньше не испытывала таких чувств — ни к кому, и наконец-то набралась смелости поговорить об этом со своим психотерапевтом на прошлой неделе. Тот заверил ее, что ее чувства к противоположному полу совершенно нормальны и вполне ожидаемы, особенно когда живешь в тесном соседстве с тем, к кому она испытывает влечение. Но он предостерег ее от отношений с Коулом, сказав, что если он не ответит на ее чувства, Саванне будет больно.

Саванна обнажилась перед Коулом, и толку от этого было мало. Конечно, он был достаточно искушен, чтобы поцеловать ее во все нужные места, пока она не растворилась в удовольствии, но затем он натянул ее трусики на место и ушел, как будто между ними ничего не произошло. Казалось, ничто из того, что она делала, не заставляло его видеть в ней женщину. Он все еще видел ту испуганную, измученную жизнью девушку, которую спас. Когда он, наконец, поцеловал ее — полноценный чувственный поцелуй с открытым ртом — она могла сказать, что это подействовало на него, но он не позволил себе пойти туда с ней. Она на мгновение подумала, что, возможно, Коул гей, но также знала, что он получает простые удовольствия от их контакта, даже если это только тепло другого тела. Поэтому она пошла на свидание с Леви, а утром поговорила с Коулом о