Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

Я вообще часто Айлин сравнивал с Наташей. Поначалу.

— Я развелась, Рамис.

— Вот как?

Наташа кивает. Робко улыбается.

И вроде бы должно было внутри что-то вспыхнуть, но нет.

Отложив бумаги с отчетом, я откидываюсь в кресле.

— Зачем, Наташ?

— Потому что больше не люблю.

— А кого любишь?

— Тебя, Рамис. И всегда любила.

Холодно.

Ничего не чувствую.

Особенно по сравнению с тем, что испытываю на самом деле к дочери. А раньше я думал, что никто не перебьет Наташу по эмоциям.

Наивным был.

Дочь во стократ всех перебила. Я, оказывается, умел любить так сильно.

— У меня есть кого любить, Наташа.

Она меняется в лице.

Мне жаль.

Сложив руки на столе, поясняю:

— У меня дочь, я тебе рассказывал. У нас трудные отношения с ее матерью, но это можно поправить.

— Но ты же ее не любил. Ты приходил ко мне после своего брака, помнишь?

— Приходил. Но ты уже выскочила замуж, ничего не было, Наташ.

— Вот, теперь я развелась, и мы могли бы…

— Слишком поздно. У меня другие интересы, Наташа.

— Какие?

— Тебе сказать честно?

Наташа кивает.

Улавливаю в ее глазах отчаяние и мысленно чертыхаюсь.

— Честно, Рамис.

— Я семью хочу вернуть. Я нагулялся, Наташ, и новую семью строить тоже не хочу. У меня есть дочь, ее мать и мои родители. Вот моя семья. Задолбался искать и пробовать. Больше не хочу. Понимаешь?

Недолго думая, Наташа поднимается из кресла.

Она не ожидала, оттого еще паршивее.

— Извини, если грубо, — бросаю холодно.

— Ничего…

— Кто был инициатором твоего развода? — спрашиваю ее.

— Я, Рамис. Я.

— Тогда хорошо подумай, потому что ты тоже нагуляешься и захочешь вернуться в семью, — говорю ей. — Влюбленность проходит, в реальной жизни ценишь других людей. У нас бы давно ничего не получилось, я другой, ты другая.

— Я поняла, Рамис. Желаю, чтобы после твоих гулянок бывшая жена снова приняла тебя.

Наташа не злится. Не агрессирует. Просто мы привыкли говорить друг другу правду.

— Спасибо, Наташ. Будь счастлива.

Оставшись один, еще некоторое время смотрю в упор в потолок. Я пришел к Наташе через полгода после брака с Айлин, но было уже поздно. Тогда я все отдать был готов, лишь бы Наташа была свободна и не беременна от другого мужика, а теперь, когда она сама пришла ко мне, я не испытал ничего, кроме желания хорошенько выспаться.

Только подумать — любить бешено, а теперь не испытывать ничего. Это насмешка судьбы, не иначе. Расплата за то, что сделал с Айлин.

Айлин.

Мои родители в ней души не чаяли. Когда они узнают, что у меня от нее ребенок — будут на седьмом небе от счастья.

Звонит телефон. Это Стас, он сообщает, что все идет не по плану. Денег брать боятся. Нужно мое личное присутствие и, скорее всего, еще больше денег. До ночи я гоняюсь по городу, собираю наличные и еду на встречу, где провожу несколько часов.

Вопрос улаживается только к ночи.

Успев примчаться в аэропорт, я одним из последних захожу на борт самолета и с каким-то сладким чувством предвкушаю реакцию Айлин на свое скорое возвращение.

В самолете успеваю набрать заму и дать поручения:

— Стас, вопрос закрыт. Следи за СМИ, чтобы в случае утечки информации быстро это прикрыть.

— Понял, будет сделано. Отличные новости, Рамис.

— Отличные, — подтверждаю. — На тебе задача с родственниками погибшего и как можно быстрее восстановить работу завода. До нового года. Я улетел, у меня дочь болеет.

— У тебя есть дочь?

— Как оказалось, — усмехаюсь. — Поработай, Стас. Некогда мне.

— По такому случаю конечно. Поздравляю, Рамис.

— Спасибо.

Выключив телефон, с опозданием вспоминаю, что надо было написать Айлин, чтобы она, как обычно, не надумала себе невесть чего, но уже оказывается поздно. Самолет взлетает, несколько часов я спокойно провожу в небе, а по прибытии я узнаю, что Селин в больнице.

И нет больше никаких новостей.

Из аэропорта я мчусь напрямую в больницу и попутно набираю Айлин, но она не берет трубку. Крепко чертыхаюсь, долетаю до приемного отделения и узнаю, что Селин в реанимации.

Бах-бах.

Бах-бах.

— Как в реанимации? Что-то серьезное?! — рявкаю на медсестру.

Не дождавшись ответа, я выхватываю халат из рук бледной медсестры и поднимаюсь на второй этаж за считанные минуты.

В глазах полный туман.

Ни черта не видно, но я все равно пытаюсь найти жену глазами. Внутри бабахает не по-детски, а перед глазами проносится пустая болтовня с Наташей о ее разводе ради меня, пачки наличных купюр, которыми измазал все руки и все остальное — такое же бесполезное, чем я занимался вместо того, чтобы быть рядом с дочерью в трудную минуту.

Айлин сидела на полу, когда я нашел ее.

Без сознания.

Ее откачивали нашатырем и спрашивали, как она себя чувствует.

Подойдя ближе, беру ее ватное тело за плечи и прижимаю к себе.

— Айлин? Айлин, слышишь меня? Родная моя…

Отобрав вату у врачей, несколько раз провожу возле ее бледного, почти синего лица. Хватаю ее бледные руки, они оказываются ледяные.

— Она жива?! — рявкаю на врачей.

— Она просто потеряла сознание, мужчина, успокойтесь…

Айлин открывает глаза через несколько долбанных минут, и я с облегчением прижимаю ее к себе. До хруста костей.

— Айлин, родная…

— Где ты был, Рамис? — шепчет со слезами на глазах. — Где же ты был?..

Глава 19

Айлин

— Где ты был, Рамис? Где же ты был?..

Рамис не отвечает. Он вытирает мои слезы, спрашивает про то, как я себя чувствую, кричит на врачей и медсестер, чтобы те принесли еще нашатыря, но до сих пор не спрашивает о Селин.

Ничего не спрашивает.

Неужели ему все равно на нее?

Словно прочитав мои мысли, Рамис обхватывает мое лицо ладонью и произносит:

— Айлин, я все объясню позже. Скажи мне, что с дочерью?

— Она… она…

Я хочу все ему рассказать, но мне сложно сохранять самообладание и сдерживаться, чтобы не заплакать вновь. Все детство мама причитала, кто же меня такую полюбит — вечно плачущую девочку? И она оказалась права. Даже Рамис не полюбил.

Но что я могу поделать, если слезы текут сами собой?

Из реанимации выходит доктор, и Рамис сразу оставляет меня.

— Посиди здесь, родная. Я скоро вернусь.

В голове резко появляются тревожные мысли, и в теле разрастается такая слабость, что я не могу даже подняться.

Я бросаю взгляд на бывшего мужа, на его напряженную спину и пытаюсь услышать, что говорит доктор. Ко мне он за