Бывший на Новый год - Мария Абдулова

Желание позорно разреветься от своего бессилия усилилось в разы. Вот как ему сказать, что снова придётся туда-сюда бродить в поисках приюта? Ну, как⁈ Ещё час назад совершенно обратное обещала, а теперь…

Закуталась в мужской пуховик, всё ещё хранящий в себе тепло своего хозяина, плотнее, пряча горящее после мороза лицо и слезящиеся глаза.

Сейчас… Вдохнёт-выдохнет и скажет. Секундочка… Всего одно мгновение, чтобы собраться с силами и…

— Да, Лёв, пусто там, так что возвращаемся обратно, — снова ответил вместо неё Сабуров со всё той же невозмутимостью, словно говорил о чём-то обыденном. — Сможешь поехать на заднем один, без мамы? Не забоишься?

— Нет!

Радости и облегчения в Лёвином голосе было хоть отбавляй. Марина не могла это не заметить, но была слишком шокирована, чтобы придать этому должное значение.

— Булат…?

Вынырнув из-под куртки, она неверяще посмотрела на своего бывшего, как раз в это время потянувшегося к её ремню безопасности. Расстояния между ними резко стало непозволительно мало и мысли, и без того напоминающие мешанину, из-за его близости спутались окончательно.

— Останетесь у меня, — произнёс уверенно и серьёзно, открыто смотря ей в глаза, как уже о решённом вопросе, не требующего дополнительного обсуждения. — Столько… — послышалось щёлканье ремня безопасности. — Сколько потребуется.

Замедлившись на пару секунд, он, найдя под своим пуховиком Маринину ладонь, крепко сжал её пальцы, то ли поддерживая, то ли проверяя чувствительность. Затем, отпустив, поправил полы, укутывая её сильнее, вернулся за руль и, быстро справившись с ремнём со своей стороны, тронулся с места. Ушло у него на это не больше минуты, а у Степановой мир замер и сердце головокружительный кульбит сделало.

— Ты… Ты уверен?

— Не был бы уверен, не предлагал.

— А как же…

— «А как же» что?

Всё, Булат… Всё, что было шесть лет назад и что происходило сейчас. Куда это всё деть? Сделать вид, что ничего не было? Ведь одно дело провести всего лишь ночь под одной крышей от безысходности и совсем другое практически жить вместе неизвестно сколько времени.

— … твои друзья? — придумала на ходу. — А Новый год?

— Не вижу связи, Марин. Никто никому не помешает. Ни мои друзья тебе с Лёвой, ни вы им. А Новый год справим все вместе. Так даже лучше.

— Я не знаю, когда мы сможем вернуться домой…

Последний шанс на то, чтобы он смог одуматься и передумать. Последняя грань, их дистанцирующая. Последняя веская причина, от которой Сабуров отмахнулся твёрдым и беспрекословным:

— И не надо.

— Булат… — выдохнула, до сих по не в силах поверить и перестать на него, как на ещё одно, но для себя лично самое главное и важное чудо света, пялиться. — Я…

Он определённо чувствовал её взгляд и прекрасно знал какую бурю в душе своими действиями устроил, но от дороги не отвлекался, продолжая оставаться непоколебимо спокойным.

— Спасибо, — наконец, нашлась Степанова со словами. — Без тебя я бы пропала. Мы пропали.

Ожидала, что мужчина отмолчится или, как обычно, отмахнётся от благодарности, но вместо этого Булат вдруг хмыкнул. Со значением так. С намёком. И будто бы даже с тоской.

— Помнится мне, тебе не впервой, — и не дав Марине возможности как следует свою реакцию обдумать, тут же продолжил: — Пожалуйста, Колесникова, и… И не переживай. Всё будет хорошо.

Она слабо и тоже не без тоски улыбнулась.

С тобой-то да, хорошо, а потом… Без тебя… Как?

32

К моменту возвращения в дом бывшего она, кое-как справившись с переживанием, чувствовала себя на порядок лучше, чем после разговора с золовкой, а там, у него дома, их уже ждали первые гости и зацикливаться на плохом стало попросту некогда. На самом деле, конкретно её и Лёвика, конечно, не ждал никто, больше друзей Булата интересовал сам Булат, что было абсолютно естественно, и их присутствие рядом с ним для всех стало неожиданностью и поводом для нешуточного удивления. Сам же Сабуров на взгляды, заминки и неловкость и бровью не повёл, преспокойно представив их во всеуслышание по именам, без указания на то, кем они ему приходятся и приходятся ли кем-либо вообще, что утолению любопытства многих совершенно не поспособствовало и вызвало ещё больше вопросов. Остальная часть, кто дружил с ним давно и на чьих глазах развивался их роман шесть лет назад, вместо любопытства явно недоумевали о том, что она со своим ребёнком забыла у мужчины, которого сама же бросила. Взгляды последних выдержать было непросто, но нахождение Булата за спиной придавало сил и Степанова старательно растягивала губы в улыбке, параллельно пытаясь запомнить тех, кого видела в первый раз. Сделать это тоже было непросто, так как кто-то приехал парами, кто-то один, а кто-то целыми семьями и ранее просторный дом очень быстро перестал быть таковым. Казалось, что гости заполнили каждый его свободный уголок и теперь отовсюду слышались разговоры, смех и детские звонкие голоса. Единственное, что радовало в этой не самой привычной и комфортной для неё обстановке, так это то, что сын, мгновенно влившись в компанию детишек, чувствовал себя как рыба в воде и явно был полностью доволен и рад происходящему, вовсю играя с новыми друзьями и не замечая пристальных взглядов взрослых, что нет-нет да присматривались к нему с целью найти общие черты с хозяином дома. Марина в свою очередь подобным похвастаться не могла и ощущала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Старые знакомые не горели желанием с ней общаться, а самой, честно говоря, наводить мосты было страшновато. Приходилось бороться с самой собой, недоверием окружающих и хотя бы по чуть-чуть, но как-то да участвовать в общих разговорах и активностях, проявлять приветливость с энтузиазмом и не сидеть изгоем в стороне ото всех остальных. Скажи ей кто-то раньше, те же шесть лет назад, что она, та ещё болтушка, веселушка и любительница таких вот сборищ, будет молчаливой белой вороной в чужой компании, то не поверила бы, а сейчас… Сейчас сидела и не знала куда себя деть, что говорить и с кем говорить, при этом всяческим образом пытаясь делать вид, в первую очередь для Сабурова, постоянно за ней присматривающим, что на самом деле у неё всё в полном порядке и, вообще, лучше быть не может.

— … а мы сначала думали поехать к родителям отмечать, а потом мой всё-таки настоял на том, чтобы приехать сюда, — бойко вещала жена одного из друзей хозяина дома, параллельно нарезая сваренную заранее картошку для салата. — Итак, говорит, с пацанами не вижусь совсем, хотя