Ветер Перемен - Ольга Токарева

«Санандра, ты жива⁈»

Он тут же принял ответ:

«Бунэр, неужели это ты⁈»

«Я ведь потерял с тобой связь и думал, что ты погибла, наложил на себя и других драконов чары сна».

«Я всё расскажу тебе при встрече, прилетай скорей!»

«Я очень слаб, мне не долететь».

«Прости. Ты же помнишь, как у меня не получились руны, и последний из рода королей стал ветром. Только благодаря ему с нами произошли эти перемены».

«Помню».

«Да, прости».

«Главное, что ты их спасла».

У Санандры покатились слёзы.

«Я не могу найти отложенные яйца».

«Не плачь. Вот наберусь сил, и мы вместе их отыщем. А сейчас мне нужно поговорить с проснувшимися драконами и успокоить их».

«Хорошо».

Ветер Перемен уже в который раз пролетал над ручьём. Он часто играл волнами у этой бывшей реки. Увидел насыпь, которой раньше здесь не было, и решил порезвиться, стал кружить вокруг неё, сдувая насыпанный песок, и вдруг почувствовал стук, до боли знакомый. Он дунул ещё сильнее и увидел два драконьих яйца, в одном из которых просился на волю птенчик-дракончик. Он помчался быстрей к той, которая так долго искала их.

— Я наш-ш-ш-шёл, я наш-ш-ш-шёл их. Пол-л-л-лете-ели, по-о-о-ока-а-а-ажу-у-у!

Санандра оторвалась от земли и полетела вслед за ветром. На берегу старого русла она увидела трёх дракончиков, звавших свою мать. Приземлившись рядом, обняла их крыльями.

— Ты не представляешь, что для всех нас сделал! Но больше всех ты помог мне, разыскав моих детей. У меня разрывалось сердце от одной мысли, что колдун с ними что-то сделал.

— Я то-о-о-оже-е-е-е сча-а-а-а-а-а-а-а-ас-стли-и-и-ив-в-в-в с-с-с то-о-обо-о-о-о-о-ой-й!

Дракониха подхватила детёнышей и понесла их в пещеру, подальше от людей.

Ветер сначала полетел с ними, но потом, передумав, вернулся к реке.

Он затих на своём любимом большом камне на берегу. «Пусть побудут вместе, я не хочу никому мешать».

Саиния решила посмотреть на большие синие камни и пошла к реке. Приблизившись к берегу, увидела юношу, сидящего на большом валуне. Раньше она здесь никого не видела, стала медленно подкрадываться к нему. Юноша сидел к ней спиной, его длинные волосы играли на ветру, то взлетая вверх, то переплетаясь, то резко падая. Ей стало так интересно, что она подошла ближе и протянула ладонь, чтобы их потрогать. Волосы тут же опустились на протянутую ладонь и заструились между пальцев. Ей стало щекотно, и она засмеялась.

Ветертанг услышал смех и резко обернулся.

Перед ним стояла Саиния.

Он слетел с камня и встал напротив неё. Ему всегда нравилась эта озорная девчонка, её щека была измазана. Он улыбнулся.

— Са-а-а-и-ин, — прошептал он.

«Опять где-то лазила и перепачкалась». Ему захотелось вытереть грязную щеку, он протянул руку, чтобы сделать это, но в тот же миг волосы опередили его и стали тереться о её щеку. Саиния опять засмеялась и тоже потёрла щеку. Она с большим интересом рассматривала стоявшего перед ней юношу.

— Какой ты смешной. А зачем тебе такие длинные волосы?

У Ветертанга от удивления округлились глаза.

— Ты меня видишь?

— А почему я не должна тебя видеть? И откуда ты знаешь, как меня зовут? Раньше я тебя здесь никогда не видела.

— А я тебя знаю очень давно. Я — Ветер Перемен. Чтобы спасти драконов жрицы превратили меня в ветер. Много лет мне пришлось летать по свету, искать ту, которая поможет драконам, и я рядом с тобой с самого твоего рождения. Просто сейчас ты почему-то стала меня видеть.

Волосы Ветертанга резко взметнулись вверх, от увиденного Саиния зажала рот рукой, чтобы не закричать. На правом боку юноши была глубокая рана. Она подошла, коснулась её рукой. Его тут же пронзила сильнейшая боль, из раны потекла кровь, окрасив девичью ладонь.

Ветер вскрикнул и упал, его боль почувствовала Санандра и тут же прилетела на зов. Она увидела его издалека лежащим на песке, а рядом стояла девочка, разбудившая её. Что же случилось? Она опустилась на землю и не решалась подходить, ей было страшно, она уловила запах крови. «Он опять стал человеком, и мне не спасти его». Она подняла голову и закричала. На зов тут же откликнулся Бунэр.

«Что, происходит? У меня немеют лапы, становится холодно».

«Он умирает. Его кто-то разбудил, дух слаб, и ему не вырваться из него».

«Начерти вокруг него руны времени».

Она быстро стала рисовать на песке руны, и только когда подняла голову, поняла, что в круге вместе с Ветром стоит Саиния. Кинулась к ней, но остановилась: руны времени очень сильны, и если разорвать круг, они сгорят. Опять она всё сделала не так! От боли и досады дракониха опять закричала и тут же услышала мысленный голос Бунэра:

«Успокойся, я всё почувствовал. Руны не трогай, пока они горят. Девочка жива?»

«Да».

Но то, что Санандра увидела, повергло её в ещё больший ужас. Опомнившись, она стала рисовать руны глаз, чтобы Бунэр не тратил силы на телепатию, а смог сам всё увидеть. Начертив глаз, она легла рядом — руны забирали слишком много сил — и стала наблюдать за происходящим.

Ветер лежал в центре круга, рядом стояла Саиния. Она развела руки в стороны, а затем стала их соединять. Между ладонями появился тёмный шар, и чем ближе она сводила ладони, тем крупнее и чернее тот становился. Её глаза цвета голубого неба потемнели под цвет шара, она стала танцевать, иногда её маленькие ножки отрывались от земли и зависали в воздухе. Было что-то зловещее в этом танце. Наконец Саиния остановилась возле тела Ветертанга, ударила в ладоши, шар лопнул, и их окутал липкий чёрный туман.

«Она танцевала танец смерти. Я видел раньше, как этот танец танцевала старая жрица, она спасала новорождённого и едва смогла вырвать его из лап смерти. Это ритуальный танец, его мало кто знает. Если она не справится, туман заберёт обоих».

Ветертанг увидел родителей и брата. Обрадовавшись, поспешил им навстречу, но чем быстрее шёл, тем сильней его ноги утопали в чёрной вязкой гуще. Родители стояли всего в трёх шагах, мать улыбалась и тянула к нему руки, желая обнять. Он поднял ногу, чтобы сделать шаг, но в тот же миг услышал:

— Ветер, вернись.

За ним шла Саиния. Он закрыл уши руками, не желая слушать, и сделал ещё шаг.

— Ветер, вернись, пожалуйста.

Он закрыл глаза. Воспоминания проносились одно за другим: счастливое детство, затем горе утраты отца, боль, захватившая целиком.