Одержимость Тиграна. Невеста брата - Ася Любич

можно забыть того, кто сидит у постели своего сына в одиночестве, потому что родной брат решил спрятаться?

Разве можно любить человека, который отказался помочь в самую трудную минуту?

Не просто предал — отвернулся, когда его собственная кровь нуждалась в нём больше всего.

И я стою здесь. У зеркала.

Сделав шаг в мир, где правда никому не нужна.

Где главное — фасад, улыбки, ритуалы.

Где меня уже нарекли хорошей женой, правильной женщиной, укрощённой, укрытой, молчаливой.

Я поднимаю глаза и смотрю в отражение.

— Кто ты, Аня? — шепчу это себе — беззвучно, одними губами.

Но ответа не слышу.

Потому что та, что в зеркале, уже не я.

Я вздрагиваю, когда дверь скрипит.

Оборачиваюсь.

На пороге стоит он.

Тигран.

В праздничном наряде — белая рубаха, тёмный жилет — но лицо его натянуто, будто кожа не выдерживает той ярости и боли, что кипят внутри.

Страх сворачивает мне внутренности.

Мне хочется спрятаться.

Мне хочется броситься к нему в объятия.

Он смотрит на меня долго. Тяжело.

А потом неожиданно говорит:

— Тебе идёт быть покорной.

Я убираю выбившуюся прядь с лица.

Не отвожу взгляда. Горло сжимается, сердце частит.

— Мне жаль твоего сына, — шепчу я. — Он не заслуживает этого.

Тигран криво усмехается.

— Я сегодня уеду, — говорит он, голос его хриплый, натянутый, словно струна. — Оставлю всё брату. Так что ты станешь женой очень богатого человека.

— Уедешь? — еле слышно спрашиваю я.

Он вдруг закрывает дверь за собой. Щелчок отдаётся в висках, как выстрел.

— Нужно искать донора, — глухо произносит он.

— Это ведь не быстро? — спрашиваю, чувствуя, как пересыхает во рту.

Тигран долго молчит.

— Он может умереть, — говорит наконец. — Меня бесит, что я не подхожу. Бесит, что я бессилен перед тем, что хочу изменить.

Я делаю крошечный вдох.

— Ты о чём?

Он подходит вплотную.

Ставит руки по обе стороны моей головы, запирая меня между собой и стеной.

Я не двигаюсь. Замерла, словно птица в капкане.

Он наклоняется.

Его нос скользит по моей щеке, улавливая запах кожи, духов, моего страха.

— О том, что ты — невеста брата, — шепчет он. — О том, что я умираю, как хочу тебя. О том, что отдал бы многое, чтобы ты снова стала моей. Стань блять моей. Не занимайся хуйней. Не сделаешь ты его счастливым. И сама будешь вечно страдать.

— Тигран, хватит, — прошептываю я, отворачиваясь, но он не останавливается.

Его рука резко хватает меня за грудь — жадно, жёстко, словно хочет вырвать из меня остатки сопротивления.

— Тигран, пожалуйста, не надо, — умоляю я, но голос дрожит от желания сильнее, чем от страха. Этот поезд уже не остановить. Он разворачивает меня лицом к стене.

Ткань наряда задирается вверх, обнажая ягодицы, пылающие от его прикосновений.

Первый удар ладони — резкий, хлёсткий.

Я дергаюсь, но не отступаю.

Второй.

Третий.

Стыд смешивается с волной жара, поднимающейся от низа живота.

— Он никогда не даст тебе того, что могу дать я, — шепчет Тигран мне в ухо.

* * *

Глава 28

Я закрываю глаза.

— Перестань, — шепчу, едва удерживаясь на ногах.

Но тело предаёт. Я сама раздвигаю ноги шире, давая ему доступ, без слов признаваясь, как сильно нуждаюсь в нём. В том, что происходит между нами.

Он входит резко, глубоко, на всю длину, как будто хочет продырявить меня насквозь

Я стону, прикусив губу, чтобы не закричать.

Моя влага обволакивает его, принимая, жадно, без остатка.

Тигран обхватывает меня за талию, вжимает в себя до боли, до удушья, до счастья, которое невозможно объяснить словами.

И в этом кратком миге я забываю о мире. Обо всем. О Камиле. О свадьбе. Есть только Тигран.

Только мы с ним в этом моменте.

Он медленно вытягивает член, оставляя пустоту и снова врывается в меня одним резким толчком, так глубоко, что у меня перехватывает дыхание.

Я хватаюсь руками за стену, вцепляясь в неё так, будто это может меня удержать.

Тигран рычит в ухо — низко, хрипло, почти как зверь.

Я чувствую, как его пальцы сжимаются на моих бёдрах, оставляя следы.

Он толкается всё сильнее, каждым движением выбивая из меня стоны.

Я не могу сдерживаться.

Голос срывается.

Влажный, хриплый звук срывается наружу.

Тигран закрывает мне рот рукой — грубо, резко.

Я задыхаюсь в его ладони, чувствуя на языке вкус его кожи.

— Тише, — шипит он в моё ухо, срываясь на злой шёпот. — Хочешь, чтобы все услышали, как ты сладкая шлюшка?

Я качаю головой, шевеля губами против его ладони, но ему этого мало.

Он продолжает трахать меня — яростно, без жалости, срывая всё, что осталось от моей воли. От моей гордости

Моя грудь сотрясается в такт его ударам.

Я прижимаюсь щекой к холодной стене, чувствуя, как дрожит каждая мышца. Как каждая клетка расщепляется на атомы, заставляя меня дрожать и содрогаться.

Он вынимает руку с моего рта только затем, чтобы схватить меня за волосы через никаб, запрокинуть голову назад, заставляя смотреть в никуда.

Я хриплю.

Стоны срываются с моих губ, тёплые, униженные, но сладкие до боли.

— Скажи мне, — рычит он. — Скажи, что хочешь меня.

Я судорожно втягиваю воздух. Ткань свадебного платья липнет в влажной коже.

— Хочу… Хочу тебя, — всхлипываю я, распахивая себя ещё шире, принимая его удары как удары молота в самое сердце.

Его пальцы соскальзывают вниз — грубо, без нежности.

Он находит мой клитор и начинает тереть его быстрыми, безумными движениями, одновременно вбиваясь в меня глубже, жёстче.

Я теряюсь в этом вихре.

Тело больше не принадлежит мне, только ему. И кажется, что обратной дороги не будет.

И когда оргазм накрывает меня, я теряю контроль.

Моё тело выгибается, трясётся в его руках, а Тигран вжимается в меня до конца, низко рыча мне в волосы.

Он держит меня, пока я сжимаюсь на его члене судорожными спазмами, взывая к нему всеми клетками своего существа.

И только тогда он позволяет себе отпустить.

Последние толчки — рваные, яростные — срывают его сдержанность.

Он кончает во мне, стиснув зубы, сдерживая крик.

А я стою, прижатая к стене, в его руках.

Опустошённая.

Сломанная.

Счастливая.

Он вынимает из меня себя резким движением, оставляя меня дрожащей.

Я всё ещё держусь за стену, не в силах пошевелиться.

Но Тигран уже тянет меня вниз.

Резко. Без слов.

Ставит на колени, грубо сжав за плечи.

Я не сопротивляюсь.

Наоборот — тело само двигается, как по памяти.

Как по зову, которому я не могу сказать