Няня по приказу - Ари Ви

— Демид...

— Что? — Не останавливайся.

Он не остановился.

Мы любили друг друга долго, неспешно, с той глубиной, которая накапливается за месяцы сдерживаемого желания, невысказанных чувств, украденных взглядов. Я узнавала его заново — не как начальника, не как опекуна Миши, не как сложного, раненого человека. А как мужчину. Нежного и страстного одновременно. Уверенного, но спрашивающего каждым движением: «Тебе хорошо? Ты хочешь? Ты со мной?».

Я была с ним. Полностью. Каждой клеткой.

Потом мы лежали, переплетённые, и смотрели в потолок. Его рука гладила мои волосы, моя — лежала у него на груди, чувствуя, как бьётся сердце.

— Я не думал, что такое бывает, — сказал он тихо.

— Что именно? — Это. Ты. Мы. Я столько лет жил в одиночестве, даже когда вокруг были люди. Думал, что так и надо. Что чувства — это слабость, что любовь — это риск, что лучше не привязываться.

Я приподнялась на локте, глядя на него.

— А теперь? — А теперь понимаю, что без этого — пустота. Вся моя империя, все деньги — пустота без того, чтобы было с кем разделить.

— У тебя есть Миша.

— Да. И ты. Теперь есть ты.

Он повернулся ко мне, провёл пальцем по моей щеке, по губам.

— Я люблю тебя, Лика. Не за то, что ты делаешь для нас. Не за то, какая ты с Мишей. Просто за то, что ты есть.

— Я знаю, — прошептала я. — Я чувствую.

Мы целовались долго, лениво, наслаждаясь близостью. За окном шумел ночной город, где-то в соседней комнате спал Миша, а здесь, в этой спальне, было только наше время.

— Нам пора возвращаться в реальность, — вздохнула я. — Утром он придёт будить.

— Пусть приходит, — усмехнулся Демид. — Мы скажем, что обсуждали планы на выходные. — Какие планы? — Например, куда поедем втроём. В зоопарк? Или может, за город?

Я улыбнулась. Он уже планировал наше общее будущее. Так естественно, будто иначе и быть не могло.

— Давай за город, — сказала я. — Чтобы лес, речка, шашлыки.

— Чтобы комары, палатка и никакого комфорта? — приподнял бровь он. — Именно.

Он засмеялся — тихо, счастливо.

— Договорились.

Мы ещё долго лежали, разговаривая ни о чём и обо всём. Потом я задремала у него на плече, чувствуя, как его рука обнимает меня, охраняя даже во сне.

Проснулась я от того, что кто-то дёргал одеяло.

— Лика! Дядя Дема! А вы чего спите вместе? — Миша стоял у кровати, круглыми глазами глядя на нас.

Я замерла. Демид открыл глаза, посмотрел на Мишу, потом на меня, и совершенно спокойно сказал:

— Мы теперь всегда будем спать вместе, командир. Лика — наша семья. Помнишь, ты сам просил её остаться навсегда?

Миша переваривал информацию секунд пять. Потом его лицо расплылось в улыбке.

— Так вы теперь как мама и папа? — Что-то вроде того, — ответил Демид.

Миша взвизгнул и запрыгнул на кровать, втискиваясь между нами.

— Тогда я тоже с вами! Я тоже хочу быть семьёй!

Мы рассмеялись, обнимая его с двух сторон. И в этом утре, в этой общей постели, в этом детском восторге было больше счастья, чем во всех дворцах мира.

Прикосновение. Оно всё изменило. Но не разрушило. Оно сделало нас настоящими. И когда Миша, нашедший себе место между нами, затих, согревшись и успокоившись, Демид поймал мой взгляд поверх его головы.

— Спасибо, — прошептал он одними губами.

— За что? — За то, что выбрала нас.

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце переполняется чем-то тёплым, огромным, бесконечным.

— Я не выбирала. Это само случилось.

Он протянул руку и сжал мои пальцы поверх одеяла. Маленькое прикосновение. Но в нём было всё. Все наши «навсегда».

Глава 31. Поцелуй

Лика

Утро после той ночи было странным. Не неловким — просто другим. Мы втроём завтракали на кухне, и в этом не было ничего необычного, но теперь я сидела ближе к Демиду, а его рука иногда касалась моей, когда мы одновременно тянулись за хлебом или кофе.

Миша, кажется, принял новость о том, что мы «теперь как мама и папа», с поразительным спокойствием. Для него это было просто логичным завершением того, что он уже давно чувствовал. Дети всегда чувствуют правду.

— Сегодня в школу? — спросил Демид, намазывая масло на тост.

— Угу, — Миша кивнул, не отрываясь от планшета. — Но после обеда я свободен. — Хорошо. Мы с Ликой заедем за тобой.

«Мы с Ликой». Как просто это прозвучало. Как естественно.

День прошёл в обычных хлопотах. Я отвезла Мишу в школу, вернулась, разобрала почту, сделала пару звонков по удалённой работе. Демид был в офисе, но мы переписывались — короткими сообщениями, ничего особенного, но от каждого у меня теплело внутри.

«Как ты?»

«Скучаю» «Вечером будем готовить?»

Я улыбалась телефону, как девчонка.

После школы мы с Мишей заехали в магазин за продуктами. Он носился между стеллажами, собирая в корзину всё, что казалось ему «очень нужным» — чипсы со вкусом краба, зефир в форме динозавров, лимонад невероятно ядовитого цвета.

— Миша, это всё не полезно, — вздыхала я.

— Но вкусно же! А дядя Дема говорит, что иногда можно!

Демид говорил. Демид вообще много чего теперь говорил и разрешал. Иногда мне казалось, что я живу с двумя детьми — одним большим и одним маленьким.

Вечером мы готовили ужин. Демид пришёл пораньше и сразу включился в процесс. Мы решили сделать домашнюю пиццу — снова, потому что Миша требовал повторения того «самого лучшего ужина в мире».

Кухня быстро превратилась в зону боевых действий. Мука была везде — на столешнице, на полу, на Мишиной футболке и даже, кажется, на люстре. Соус томатный растекался по разделочной доске красной лужей. Сыр был рассыпан по всей поверхности, потому что Миша решил, что «трения» — это когда трёшь, а не когда сыплешь.

— Мы похожи на команду спасателей после катастрофы, — заметил Демид, глядя на этот хаос.

— Это называется «семейный ужин», — парировала я, вытирая муку со щеки тыльной стороной ладони.

Он посмотрел на меня. Я, наверное, выглядела ужасно — растрёпанная, в фартуке, перепачканная мукой и томатом. Но в его глазах было что-то такое, отчего сердце пропустило удар.

— Дядя Дема, смотри, я