Няня по приказу - Ари Ви

вычурной. Мы говорили обо всём и ни о чём. О моём детстве, о его учёбе, о смешных случаях с Мишей, о музыке, о книгах. Обычный разговор двух людей, которые узнают друг друга. Но в нём было столько глубины, сколько не бывает на обычных свиданиях.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил он вдруг.

— Что? — Что я мог тебя не заметить. Если бы не тот день в детском уголке, если бы не Миша, если бы не всё это... я бы прошёл мимо. А ты была рядом. В моём же офисе. И я бы никогда не узнал, что такое возможно.

— Но ты заметил, — сказала я. — Судьба, наверное.

— Или Миша, — усмехнулся он. — Он всегда был умнее меня.

Мы рассмеялись. И в этом смехе, в этой ночи, в этом городе под нами было что-то такое правильное, такое настоящее, что я хотела остановить время.

После ужина мы стояли у перил, глядя на огни. Демид обнял меня сзади, прижавшись подбородком к моей макушке.

— Жаль, что это кончится, — сказала я. — Это не кончится, — ответил он. — Это только начало.

Я повернулась к нему. Его лицо было так близко. Я видела каждую чёрточку, каждую морщинку у глаз, каждый блик свечей в его зрачках.

— Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без пафоса. Как само собой разумеющееся.

И в этот момент рухнули последние стены. Всё, что я сдерживала, всё, в чём я боялась признаться даже себе, вырвалось наружу.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Так сильно, что иногда мне становится страшно.

Он поцеловал меня. Не так, как в тот раз. Медленнее. Глубже. С такой нежностью, от которой мир переставал существовать. Были только мы. Только эта крыша. Только эти звёзды над Москвой.

Когда мы оторвались друг от друга, внизу уже сигналили машины, а город жил своей ночной жизнью. Но для нас время остановилось.

— Нам пора, — сказала я с сожалением. — Миша...

— Знаю, — вздохнул он. — Но у нас ещё будет время. Много времени. Навсегда, помнишь?

— Помню.

Мы вернулись в пентхаус. Миша спал, Сергей тихо сидел в гостиной с книгой.

— Всё хорошо? — спросил он. — Лучше не бывает, — улыбнулся Демид.

Когда мы остались одни, я вдруг почувствовала, что устала. Счастливо, сладко, до зевоты.

— Иди спать, — сказал Демид, целуя меня в лоб. — Завтра будет долгий день. — А ты? — Я ещё посижу. Переварю.

Я ушла в свою комнату, но долго не могла уснуть. Смотрела в потолок, улыбалась и думала о том, что первый раз в жизни у меня есть всё. Настоящее свидание. Настоящие чувства. Настоящая семья.

Утром нас разбудил Миша, который влетел в мою комнату с криком:

— Лика, а где дядя Дема? А вы уже виделись? А что вы вчера делали? А почему вы без меня?

Мы с Демидом переглянулись поверх его головы и рассмеялись.

— Взрослые дела, командир, — сказал Демид, подхватывая его на руки. — Очень скучные. Тебе бы не понравилось. — А мороженое там было? — Нет, — соврал Демид с абсолютно серьёзным лицом. — Совсем не было.

Я фыркнула, пытаясь сдержать смех. Миша посмотрел на меня подозрительно, но потом махнул рукой и потребовал завтрак.

Первый раз в жизни я чувствовала, что всё правильно. Что это — моё место. Что эти двое — мои люди. И никакие «НекстДжины», никакие карьеры, никакие амбиции не стоят того, чтобы потерять это.

Навсегда. Это слово больше не пугало. Оно грело. Изнутри. Навсегда.

Глава 30. Прикосновение

Лика

После того свидания всё стало иначе. Мы не говорили об этом вслух, не меняли расписания, не объявляли Мише о каких-то переменах. Но воздух между нами стал плотным, насыщенным, как перед грозой. Каждое случайное касание длилось дольше, чем нужно. Каждый взгляд задерживался на секунду дольше положенного.

Мы ждали. Я не знала, чего именно. Но ждали.

Всё случилось через три дня. Обычный вечер. Миша наконец уснул после третьей сказки и пятого стакана воды. Мы с Демидом сидели в гостиной — я читала, он работал на ноутбуке. Или делал вид, что работает.

— Устала? — спросил он, не поднимая глаз.

— Есть немного. День был долгий. — Иди сюда.

Я пересела к нему на диван. Он отложил ноутбук, притянул меня к себе, и я устроилась у него на плече, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит.

— Хорошо, — выдохнула я.

— Ммм?

Я подняла голову, чтобы ответить, и наши лица оказались слишком близко. Его глаза — тёмные, глубокие, с золотыми искорками от света торшера — смотрели на меня с такой концентрацией, что у меня перехватило дыхание.

— Лика, — прошептал он.

И поцеловал. Не так, как в первый раз — осторожно, пробуя. И не так, как на крыше — нежно, почти благоговейно. По-другому. Глубже. Требовательнее. С той страстью, которую он так долго сдерживал.

Я ответила, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Время исчезло. Остались только его губы, его руки, его дыхание.

Он оторвался на секунду, посмотрел мне в глаза.

— Я хочу тебя, — сказал он хрипло. — Но если ты не готова, если хочешь подождать... — Не хочу, — выдохнула я. — Хватит ждать.

Он подхватил меня на руки, и я рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить Мишу.

— Куда? — Ко мне. Если ты не против. — Не против.

Мы переместились в его спальню. Я была здесь всего пару раз — случайно, мельком. Теперь рассматривала, прижимаясь к нему. Минимализм, как и везде, но чувствовалось, что это его пространство. Запах его кожи, его одеколона, его присутствия.

Он опустил меня на кровать, навис сверху, глядя с такой нежностью, от которой сердце заходилось.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал. — Представляю, — улыбнулась я. — Я тоже.

Его руки скользнули под мою футболку, и я выдохнула от прикосновения горячих ладоней к коже. Медленно, осторожно, он изучал меня, будто боялся, что я исчезну. Каждое касание было откровением — его пальцы на моей талии, на спине, на шее.

— Какая ты... — прошептал он, целуя ключицу. — Боже, какая ты...

Я стягивала с него футболку, проводя ладонями по груди, по плечам, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей. Он был прекрасен — не идеальной модельной