Последнее тепло - во мне - Лина Таб

взаимосвязи гибели светлых и тем, что мы давно не видели солнца. Что-то мне подсказывает, что ты имеешь представление о том, как восстановить баланс и о том, что делать дальше. Я всего лишь не хочу, чтобы этот мир погиб окончательно.

— Это именно представления, не имеющие под собой практического доказательства, — говорю осторожно, — понимание основано лишь на имеющихся теоретических знаниях моей семьи и предков.

— В таком случае, ты будешь озвучивать, что требуется от темной стороны, а я, как приближенный к правителю, один из его советников, буду выдвигать эту мысль, медленно и постепенно.

Почему-то в памяти Селлы не было информации об именах советников правителя, лишь пара имен. Судя по всему, отец ограждал свою дочь во многом. Но при этом учил сражаться. Может, имена не имели особого значения?

— Если что-то заподозрят, особенно твой прямой интерес в светлых, тебя убьют, Анор, — звучит возражение от Делоро, — правитель был всю жизнь помешан на единовластии.

Это еще один повод для удивления. Не о правителе. Я прекрасно осознаю, чем рискует ректор. Если все вскроется не вовремя, его действительно казнят. Меня удивило иное, то что декан тоже обращается к ректору по имени.

— Будем рассчитывать, что его сын будет более благоразумен и сможет провести параллели до того, как меня отправят на казнь за измену, — не знаю, испытывает ли какие-либо эмоции Тиззо, но внешне он совершенно равнодушен.

Я шокировано таращу глаза. Он так легко на это идет, будто речь не о его жизни.

— Может, стоит дождаться, когда темная сторона дойдет до архивов моего отца и тогда, будет иметь на руках прямое подтверждение совершенной глупости? — подаю голос, — сейчас сделаем вид, что вы ничего не знаете, рано или поздно, все равно все придут к этим мыслям, найдут взаимосвязь.

— И позволить темным умереть в собственной тьме? — усмехается криво, впрочем, его глаза по-прежнему не выдают его истинных эмоций, — ты наследница своего отца, Селла, тебе ли не понимать, что одна жизнь в сравнении со множеством, ничего не стоит. А чем раньше правитель осознает проблему, тем больше шансов сохранить жизни.

— Мой отец ценил своих подданных и каждую жизнь в частности. Я против этого риска, господин Тиззо. Дождитесь хотя бы смерти нынешнего правителя, — мне удается сдержать эмоции, от чего голос звучит холодным. Хотя возможно, дело в чистой, открытой неприязни к правителю. Мне не жаль его, он заслужил смерти. Но мне жаль Марко, которому отец явно портит жизнь и мне беспокойно за ректора, который понимает и рискует больше, чем действующий правитель.

Ректор не спешит с ответом, смотрит задумчиво.

Он не успевает ничего ответить, а может, и не собирается. Раздается стук в дверь, от чего я вздрагиваю.

Ректор крикнув, что пока занят, пусть ждут, не отводит от меня все еще задумчивого взгляда, пока Делоро, встав ко мне совсем близко и взяв мою заколку-артефакт, вкладывает ее в мою ладонь и вот, я уже снова в образе Яра, смотрю в черные глаза, которые сейчас так близко и кажется, в их глубине, там где пульсирует черный зрачок я улавливаю беспокойство и какую-то заботу.

И пока, я пытаюсь осознать это, чувствую, как руки Делоро легко заправляют рубашку в брюки, как быстро и уверенно его пальцы затягивают ремень, который был все еще расстегнут.

Не смотря на то, что это прямое вторжение в личное пространство и эти действия стоило бы остановить, я не предпринимаю абсолютно ничего. То ли дело в растерянности, которую испытываю, толи в ощущениях, что вызывают прикосновения декана.

Мотаю головой, и делаю шаг назад, отстраняясь от его рук.

— Идите в свою комнату, Сарт, — снова переходя на официальный тон, — сегодня вы освобождены от занятий. Придете только на дополнительные к Делоро, — звучит ровный голос ректора и я бросаю на него мимолетный взгляд.

Смотрит в упор, все такой же задумчивый и главное, никак больше не показывающий своего отношения к только что произошедшему.

Сжав в ладони брошь, сую ее в карман и кинув последний взгляд на декана, который уже отвернулся, вылетаю из кабинета.

17

— Да здравствует правитель Норман Райно! Да здравствует новый…

— Хватит уже, закройте окно, — рявкает Марко, с силой захлопнув окно в нашей комнате и тут же, нас троих отрезает и от морозного воздуха и от криков с улицы, что звучат уже который час.

— Я разделяю их торжество, — хмыкает Филиз, кося на Марко.

Сам же Марко с силой проводит рукой по лицу снизу вверх и криво ухмыляется.

— Не могу сказать, что не разделяю, но меня уже тошнит.

Сейчас уже вечер, мы трое зависаем в своей комнате и конкретно я, не без улыбки поглядываю на Марко.

Прошлый правитель, отец Марко скончался три дня назад и сегодня, прямо с утра его место занял старший сын, Норман.

В тот день, когда Марко пришло очередное письмо из дома, мы ожидали новой вспышки раздражения и последующее замкнутости.

Но Марко лишь стоял и неверяще перечитывал письмо.

Как оказалось, письмо в этот раз было от брата, который и сообщал о кончине их отца.

Я пыталась понять, как к этому относится Марко, да и Филиз сочувственно смотрел на друга. И видимо не просто так. В тот вечер, Марко впервые заговорил, сумбурно, эмоционально, его рассказ был приправлен разочарованием, долей отчаяния, ведь не смотря на характер отца, Марко по-своему любил его. Но так как прошлый правитель отличался крайней степенью авторитарности, ставя выше всего власть и собственные цели, сыновей он держал в жестких руках. И все бы ничего, вот только переломный момент настал у них именно после того, как по приказу правителя был изгнан Филиз. Близкий и единственный друг Марко.

Марко долго пытался повлиять на решение отца. Ругался, угрожал, шантажировал, уговаривал, обещал. Но правитель был непреклонен. Филиз был сыном одного из военачальников и партия в виде любимой дочери правителя и нелюбимой сестры Марко была для него словно манна небесная, а Филиз мало того, что ослушался приказа, так еще и посмел отвергнуть саму дочь правителя.

В тот момент, я слушала чуть ли не раскрыв рот, множество недостающих деталей этой истории постепенно вставали на свои места, вырисовывая полноценную картину произошедшего.

Филиза все равно изгнали, и что стало новостью не только для меня, но и для него самого, Марко пытался уйти за другом девять раз. Он сбегал из дома, его ловили и возвращали. И с каждым разом, наказания отца были все суровее. Как итог, теперь каждое действие