Мажор по соседству - Айрин Лакс

Пальцы Стаса медленно поглаживают меня по животу, крадутся вверх, обхватывая грудь. С губ срывается изумленный выдох. В рот устремляется язык Стаса.

Я выпила немного шампанского, всего один бокал. Не должна опьянеть, но когда пальцы Стаса начинают заигрывать с моей грудью, ласково касаясь сосков, внутри будто лопаются пузырьки шампанского.

Остро-приятно, волнующе. Я дышу чаще, крепче обнимаю Стаса.

Он ускоряется, целует меня жарче, потом резко тянет футболку вверх и бесстыдно прижимается ртом к груди, ловя тугие комочки сосков, ставшие будто камушки.

— Стас, ох…

Мне чуть-чуть неловко, пытаюсь оттянуть за плечи.

Он не слышит, берет в рот.

Влажно касается языком, кружит, сосет, бросает взгляд мне в глаза. Новые движения его губ и языка заставляют меня забыться, прижаться теснее, выгнуться.

В тело стреляет удовольствием. Боже… Разве так бывает?

— Еще? — уточняет он.

Я киваю. Точно я киваю?

Ох, не я, наверное. Стас тихо смеется, продолжает меня целовать, пальцами одной руки лаская вторую грудь попеременно. Свободной рукой держит меня за попку, поглаживает.

Легкое шуршание.

Давление узелка на просторных шортах ослабевает.

— Стас?

— Ммм…

Его рот снова прижимается к моему, вес тела парня целиком перебирается на меня, надавливает.

Бедра распахиваются. Он давит увереннее, прижимаясь к развилке между моих ног.

Там горячо-горячо…

Глава 34

Глава 34

Таисия

Настойчивость Чарского — что-то запредельное. Его бедра врезаются в мое тело, твердость удивляет, заставляет ахнуть.

Невольно обнимаю его бедра ножкой, Стас торопливо ныряет рукой под мои шорты вместе с трусиками. Стаскивает их нагло, дергает так, что чуть-чуть больно складочкам. Они почему-то такие чувствительные.

Я вскрикиваю и хватаю его за руку.

— Стой! Ты чего… Уйди-уйди! — тараторю.

Стас отрывается, тяжело дыша.

Я торопливо поправляю на себе шорты и завязываю шнурок на двойной узел. Стас наблюдает за моими трясущимися пальцами.

Волосы мокрые у висков, он будто пробежал марафон. Такой взмыленный… Почему?

— Извини, — отвечает хрипло.

Его будто ветром с меня сдувает. Хлопает дверью ванной комнаты.

Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Во всем теле нега. Пошевелиться сложно.

Низ живота будто огнем объят, тело пульсирует в самых неожиданных местах.

Мне жарко, дышать тяжело.

Приглаживаю волосы, поправляю одежду. Но под трусиками до сих пор горячо…

Стаса все еще нет.

В ванной шумит вода.

Что он там делается? Умывается, что ли?

Я осторожно встаю с дивана, подкрадываюсь к ванной комнате и тихонько открываю дверь.

Стас стоит, опершись одной рукой о раковину и тяжело дышит, часто-часто. Трусы парня приспущены, виден его крепкий зад. Вторая рука движется. я опускаю взгляд. Пальцы Стаса скользят по члену. Такой длинный, твердый…

Я громко ахаю, издаю писк.

Стас дергается и натягивает трусы.

— Блять!

— Ой… Извини! Я… — пячусь, краснея от стыда.

Вылетаю из ванной, как будто меня ужалили в задницу.

Не знаю, куда себя деть.

— Знаешь, я поеду, наверное. Мне пора. Родители… заждались. Курей я не кормила еще… — бормочу, мечась по комнате.

Хватаюсь за свои вещи трясущимися руками, пока Стас не выхватывает их у меня из рук, отбросив в сторону.

— Извини! — выпаливаю, закрыв ладонями лицо.

Я такая красная от смущения, наверное, краснее вареного рака.

— Я больше не буду. Честно…

— Не будешь, что? Возбуждать меня? — дышит часто. — Извини, деточка, уже слишком поздно. Я тебя хочу, а ты меня — нет. Ходить с палкой в штанах — то еще удовольствие! Видеть, как тебе не нравятся мои прикосновения, еще хлеще!

Что? Невольно я опускаю руки, посмотрев на Стаса.

— Не нравятся? Ты не прав! Нет, все не так! Нравятся.

— Да уж. Я так и понял, — криво усмехается парень. — Ты бы видела отвращение на своем лице, так лихорадочно трусики поправляла и шнурки завязывала…

— Все не так! Ты мне нравишься.

— Нравлюсь? — качает головой.

— Очень…

— Тогда, может быть, останешься? Еще немного… Если я тебе не противен, — снова подбирается ближе. — Я буду с тобой ласковым, обещаю.

— Я никогда еще…

Стас издает стон с рыком, подхватывает снова на руки, опускает на диван.

— Заводишь меня еще больше, крошка. Какая же ты еще крошка, трусишка. Дай ладонь…

Он настойчиво тянет мою руку и кладет ее прямиков поверх своей выпуклости в трусах, сжимает.

Дыхание перехватывает. Глаза округляются. Сердце бухает всюду.

Стас не убирает руку.

— Чувствуешь?

— Горячо. Твердо, — бормочу, чуть-чуть скашиваю взгляд вниз от любопытства. — И часто у тебя так?

— Рядом с тобой? Почти постоянно, — отвечает почти веселым тоном, сжимает мои пальцы. — Не бойся. Не сломаюсь. Возьми покрепче! — будто приказывает и добавляет мягче. — Если хочешь…

Даже не знаю, хочу ли я?

Но какая-то часть меня точно этого хочет, хватается крепче, увереннее.

Стас движется к моим губам, накрывает их, часто дыша. При этом его рука до сих пор лежит поверх моей.

— Подвигай немного, — просит между поцелуями. — Нет, не поглаживай. Двигай… Черт. Ты мне сейчас трусы порвешь. Давай вот так…

Чарский берет мою ладошку и сует себе под трусы, расположив ее прямо поверх… члена.

Я замираю.

Не дышу.

Для меня будто другой мир открывается.

Мир новых ощущений. Впечатления… Не передать.

Переход на иную ступень.

Срыв всех планок.

Под пальцами твердый, горячий ствол, но такая нежная кожа, просто обалдеть. Даже дотронуться страшно.

— Смелее, — просит Чарский, постанывая.

Его бедра дрожат, толкаются в мою ладонь, создается скольжение.

— Блиииин, — выдыхаю. — Вот это да…

Я целую Стаса, осторожно изучаю то, что лежит в моей руке.

— Крепче, Тася. Прошу… Крепче.

— Подожди…

Я отрываюсь от губ парня, смотрю. Чарский с усмешкой наблюдает за моей реакцией. Провожу кончиком пальца по курчавым паховы темно-русым волосам.

— Щекотно, — замечает Стас и снова тянет мою ладошку ниже. — Обхвати пальцами. Вот так. Двигай вверх-вниз…

Пробую делать так, как он говорит. Под пальцами все твердеет, наливается. Божечки, вот это да…

Сама не замечаю, как увлеклась и дышу, как загнанный заяц.

— Уфф… Мне жарко, Стас. Дышать нечем.

— Представь, каково мне. Я с ума сейчас сойду, ты меня терзаешь… Мучаешь.

— Я? Обманщик…

— Иди сюда, сладенькая, поцелую. Покажу, как надо.

Мы сплетаемся губами, языками. Закрываю глаза, мир накрывает тенью. Пальцы Чарского уверенно ложатся на мои, сжимают их крепко, движутся ритмично и резко.

— Вот так… Не останавливайся. Прошу… Еще… Оооо… Тааааася…

Чарский дрожит, напрягается. Его член в моем кулаке каменеет, а потом сверху на пальцы брызжет. Я вскрикиваю, Чарский продолжает целовать мой изумленный рот, постанываю.

— Ты чудо… Чудо… Меня аж вытряхнуло. Чудо мое…. Малявочка… — целует спокойнее, тянется за салфетками.

Приготовился?

— Дай вытру твои пальчики.

Чарский меня целует, прижимает к себе, обнимает. Слышу,