Дикие сердца - Джессика Питерсон

Таллулы и передает его мне, – что Уайетт, возможно, открывает здесь нелегальный покерный клуб время от времени. И, возможно, люди, которые играют с ним, просаживают достаточно денег, чтобы хватало на оплату наших счетов.

Уайетт кивает, отпивая пиво.

– Таллула получает долю от моих выигрышей.

– А если ты проигрываешь?

– Я не проигрываю. Кто-то же должен вложить деньги в фонд оплаты колледжа для Эллы.

Кэш снова встречается со мной взглядом, его длинные пальцы касаются губ.

– Через огонь и воду, но Риверс получит диплом.

Я должна отвернуться.

Я должна. Но не могу перестать смотреть на этого неприлично красивого мужчину, который, похоже, готов свернуть горы, чтобы его племянница пошла в колледж.

Это мечта, которую Кэш не смог осуществить в юности. Но он проклянет себя, если она не сбудется для его близких.

На мгновение я испытываю это странное, парящее чувство, как будто земля уходит из-под ног. Кэш продолжает меня удивлять, и я не совсем уверена, что с этим делать. Ненавидеть его легко.

Но если я его не ненавижу… тогда что?

Я вздрагиваю от звука барабанной дроби. Бросив взгляд на сцену, вижу, как Пэтси крутит палочку в руке, прежде чем группа врывается с первой песней.

Наблюдая, как Пэтси играет на барабанах, я невольно улыбаюсь. Конечно, она играет на барабанах. И, конечно, она просто потрясающе справляется, отбивая ритм, будто не собирается ложиться спать до заката. Зак играет слайдом на гитаре[44], Салли подпевает в микрофон, скрипка лежит у нее на плече. Я не узнаю ведущего вокалиста и девушку, играющую на акустической гитаре, но уверена, что они работают на ранчо Лаки.

Песня, которую они играют, это кавер на Джорджа Стрейта. Один из моих любимых – It Just Comes Natural. Может быть, поэтому земля внезапно перестает трястись, и я начинаю отбивать ритм ногой.

Я знаю эту песню.

Я люблю эту песню.

Живая музыка. Классическое кантри. Бар, где никому нет дела, кто ты и что на тебе надето. Мы все просто здесь, чтобы хорошо провести время.

Мы все здесь, чтобы на время забыть о жизни.

Я не единственная, кому это нужно. Люди тут же перемещаются от бара на танцпол. Я улыбаюсь еще шире, когда вижу, как Джон Би ведет всех за собой.

Повернувшись обратно к Кэшу и Уайетту, я замечаю, что Кэш смотрит на меня. Проверяет? Его взгляд скользит по моему телу, медленно, уверенно, это чувствуется как физическое прикосновение.

Это должно меня разозлить. Оскорбить, по крайней мере. Но его внимание заставляет меня чувствовать себя… совершенно точно не оскорбленной.

Кэш меня привлекает? Я его привлекаю?

Нет. Определенно нет. Хотя я солгу, если скажу, что мне хотя бы чуточку не льстит мысль, что я в его вкусе.

С другой стороны, опасно, что и я испытываю влечение.

Но будем реалистами. Шансов, что мы сойдемся, нет. Я не хочу оставаться на ранчо, но и не хочу быть безответственной по отношению к его будущему. Чем больше я узнаю о скотоводстве, тем больше понимаю, насколько важна работа Кэша. Я потеряю его – потеряю ранчо. Точка.

Я делаю глоток пива.

– «Фриски Виски» и правда хороши.

– Лучшая кавер-группа в Южном Техасе, без сомнений. – Глаза Кэша отражают красные и синие огни ближайшей неоновой рекламы пива. – Вот так я и получил то сотрясение, танцуя под их кавер на Cotton Eye Joe.

– Тогда ты еще умел веселиться, – говорит Уайетт с грустью. – Я скучаю по тем временам.

Я морщусь.

– Кэш умел веселиться?

Уайетт отпивает свой «Шайнер Бок».

– Трудно в это поверить, я знаю.

– Я все еще умею. – Кэш скрещивает руки, пиво качается в его бутылке. Поза подчеркивает бицепсы, рукава футболки натягиваются. – Я же здесь, не так ли?

Может быть, это из-за бицепсов. Или пива. Или группы.

Или мучительного вопроса в глубине сознания: почему Кэш здесь? Пришел выпустить пар? Или присмотреть за мной?

В любом случае меня тянет к нему, даже если мне не следует чувствовать симпатию.

Я правда, правда не должна.

– Но ты не танцуешь, – говорю я.

– Управлять ранчо без меня, потому что я в больнице с очередной травмой головы, – это тот риск, на который ты не пойдешь, городская девчонка.

– Но это стоит того, чтобы потрясти телом передо мной, мальчик с ранчо.

Лицо Кэша кривится.

– Отстойно звучит.

– Видишь? Глупые прозвища отстой.

Его губы дергаются.

– Ладно. Ты меня подловила, Молли.

– Я тебе говорила, Кэш. – Сердце колотится, я продеваю руку под его локоть. – Ну а теперь давай потанцуем.

14

Кэш

Худший способ

Чтоб я сдох, если Молли не чертовски прекрасна.

Она загорела после дня, проведенного на улице.

Пьет «Шайнер Бок» в моем самом любимом баре.

На ней крошечная юбка и топ. Ноги бесконечные. Обнаженные руки, обнаженные плечи. Огромная улыбка.

Она поет слова моей любимой песни Джорджа Стрейта.

Может, поэтому я позволил ей вести меня на сцену. Музыка такая громкая, что я чувствую ритм в груди. Пэтси отрывается на барабанах. Не виню ее. Присматривая за нами всеми, она очень устает, и ей надо сбросить напряжение.

Оглянувшись через плечо, замечаю, как Уайетт наблюдает за нами с Молли. Он слегка наклоняет голову.

Не будь придурком.

Таллула тоже смотрит на меня, на ее лице расплывается понимающая улыбка, пока она наливает пиво в запотевшую кружку.

Я давно никого не приводил домой. Сначала из-за Гаррета, потом из-за Молли. Я был слишком занят – слишком измотан, чтобы прилагать усилия.

Наверное, поэтому я так взвинчен, когда Молли рядом.

Она пахнет хорошо, ее духи такие сладкие и сексуальные. Нотка ванили. Другая нотка чего-то цветочного и приятного.

Это была плохая идея.

Прийти в «Гремучник» и выпить пива с Молли было чертовски плохой идеей.

Мне нужно уйти. Немедленно.

Но тут песня заканчивается, и Молли поднимает руки.

Она издает громкий крик, который вызывает улыбку на лице Салли.

Это также привлекает внимание каждого парня в радиусе двадцати футов. Несколько наглецов пялятся на Молли, а некоторые, похрабрее, подходят ближе. Я вижу братьев Уоллес в толпе. Интересно, что-нибудь было между Беком и Салли? И где, черт возьми, их сестра Билли? Она хорошо умеет держать их в узде.

Я крепче сжимаю пиво. Вот почему я здесь. Последнее, чего мне хотелось после долгого дня на ранчо, – это одеваться и куда-то идти. Но мне не понравилась мысль, что к Молли будут приставать местные пьяницы, которые становятся очень навязчивы после