Твои решения - Лина Мур

— Машину, в которой перевозили Грега, взорвали, и отец считает, что это ты его убил.

— Да, так считают все, но это был не я. Любой подтвердит, кто видел всё, что я нанял адвокатов. Против меня Грег уже в то время дал показания, и меня посадили под домашний арест до начала суда. Я был дома. Я был в окружении охраны, полиции и с браслетом на ноге. У меня железное алиби. Не я один желал ему смерти. Знаешь, скольких детей он изнасиловал? Знаешь, скольких жён он изнасиловал и просто трахал, потому что это ему было в кайф? Знаешь, сколько у него было врагов? Огромное множество. И это мог сделать любой. Не скажу, что я расстроился, когда узнал об этом. Я мог облегчённо вздохнуть, с меня сняли все обвинения, благодаря моей помощи и тому, что Грег был психом. Это даже документально оформили. Так что после его смерти русскую семью прижали, её члены разошлись по разным семьям. Начались новые порядки. Я больше не общался с Алексом и вами. Мы даже ни разу не встречались в городе. Я узнал о тебе лишь тогда, когда Раэлия привела тебя сюда. И я был против ваших отношений, потому что до сих пор чувствую свою вину за то, что случилось с Грегом. Я был его другом и должен был заметить, что он сходит с ума. Я должен был ему помочь. Я виноват. Не отрицаю. Вот так-то.

Я слышала нечто подобное. Точнее, то, что у отца был младший босс, его правая рука, и он погиб. Это всё, что я знала. Но я понятия не имела о том, что этим человеком был Грег, дядя Мигеля, да и, вообще, обо всём этом.

— Мы всегда хотим считать, что наши родственники лучше, чем о них говорят, — мрачно произносит Мигель. — Мне достаточно услышанного. Я не считаю тебя виноватым, Доминик. Ты сделал всё, чтобы защитить себя и свою семью. Отец вряд ли знал, что Грег был педофилом. А он… хм, мы с Минди… отец рассказывал, что Грег очень хорошо с нами общался.

— Нет, он вас не трогал, — отрицательно мотает головой папа. — Он бы не посмел. Роко он тронул, потому что хотел разозлить меня и отомстить за то, что я не дал ему что-то очень важное для него. Я даже до сих пор не знаю, что именно он хотел от меня. Я дал ему деньги, статус, дом. Дал ему всё, что имел сам. Мы разделили лавры. Но вас он не трогал, не беспокойся.

— Хорошо, — облегчённо вздыхает Мигель. — Я изменился. Это Грег так повлиял на меня?

— Не знаю, Мигель. Я не общался с вами. Я редко видел вас, только когда нас приглашали к вам на ужин. Я не хотел идти, если честно, но Грег настаивал на этом. Он говорил, что я его брат и часть семьи. Я не хотел его обижать, поэтому терпел хреновое отношение Алекса к себе. Но после смерти Грега мы больше не общались. Никогда не общались. Мы даже не виделись до той встречи в больнице.

— Понятно. А что насчёт охоты на меня. Она существует на самом деле или это просто фарс?

Бросаю удивлённый взгляд на Мигеля. Он это серьёзно, что ли? Какой фарс? Это, блять, всё реально.

— Знаешь, мне сложно ответить.

— Чего? — выпрямляюсь в кресле. — Я лично видела, как ему прислали сообщение о том, что охота на него началась из-за меня.

— Раэлия, брось, ну ты не такая важная персона в нашем мире. Это лишь уловка. Это лишь причина, чтобы добиться чего-то, и уж точно всем насрать, кого трахает Мигель. Ну просто насрать, — фыркает отец.

А Дрон говорил иначе. И я верю версии Дрона. Кому-то я нужна.

— Но тогда чего они хотят, и кто они? Могут ли эти люди знать о том, что я племянник Грега, и мстить теперь мне? — задаёт разумный вопрос Мигель.

Хотя я считаю, что вряд ли. Им нужна я и только я. Дрон был прав. История с Грегом закрыта.

— Я не могу тебе ответить, но точно знаю, что все данные, которые могли бы вас как-то привести к Грегу и даже косвенно, удалены. Ваши имена, место рождения, всё было изменено. Это как программа защиты свидетелей. Твоим родителям я предлагал переехать в другой штат или же страну, пообещав полную оплату всех затрат, помощь в поиске работы и дом для вас, но они отказались. Были проблемы с родителями Алекса, его мама умерла, отец был прикован к постели, они не хотели бросать здесь всё. Поэтому вряд ли кто-то, вообще, догадается, что ты родственник Григория Фролова.

— Но тогда зачем им я? Зачем нападать на меня и портить мою машину? Я до сих пор возмущён тем, как насвинячил труп в моей квартире, — недовольно бубнит Мигель.

Блять. Опять. Я закатываю глаза и цокаю.

— Да, Раэлия, я возмущён, потому что стены мы так и не отмыли, полы начали вонять, и мне пришлось их снять, всё мыть. Я имею право возмущаться, — Мигель бросает на меня злой взгляд.

— Ты просто зациклен на своей квартире. Это странно. Ты псих.

— По крайней мере, я не набрасываюсь на людей с ножом и не убиваю их, — парирует он.

— Ты что, блять, будешь всю жизнь припоминать мне это?! Да, я ошиблась! Прости! Прости меня! Доволен? — яростно кричу, ударяя ладонями по подлокотникам кресла.

— Нет. Это просто факт, и я буду говорить этот факт тогда, когда ты будешь называть меня психом. Это оскорбительно.

— Да пофиг, — отворачиваюсь, не собираясь продолжать с ним спор. Это тупо. Просто тупо.

— А это интересно, — усмехается отец, оценивая то меня, то Мигеля. — Вы такие разные, а между вами только так искры летят. Я это заметил ещё тогда, когда ты первый раз к нам пришёл Мигель.

— Не начинай. Ты преследовал его. Ты врезал мне и выгнал меня из дома, — рычу я, тыча пальцем в отца.

— Ага, помню, а Мигель врезал мне, и он ещё жив. Видишь, я понимаю ситуацию, так что это уже не котируется. Я могу перечислить каждую каплю крови, которую ты у меня выпила. Хочешь, посоревнуемся, у кого претензий больше?

— По фиг, — теперь я уже отворачиваюсь в другую сторону. — И вообще, это всё из-за меня. Я им нужна, так сказал Дрон.

— Снова ты? — цедит сквозь зубы Мигель.

— Да. Я. Не нравится, что я нужна им, а не ты?

— Боже мой, ты когда-нибудь примешь тот факт, что ты не пуп земли, Раэлия. Дрон скажет тебе всё что угодно, чтобы привести тебя в чувство. Не отрицай, — Мигель затыкает меня взмахом руки, и я суплюсь.

Это обидно. Но я знаю, что это из-за меня. Им нужна я.

— Ты опять повторяешь те же ошибки, что и раньше, Раэлия. Ты снова сходишь с ума. Снова начинаешь везде видеть врагов. И ты снова хочешь, чтобы тебя заметили, раз решила выставить своё «я» вперёд. Доминик, да заметь ты её уже, наконец, иначе твоя дочь умрёт и потянет за собой сотню, а то и тысячу невинных людей!

— А что я? Я с радостью её замечаю, но ей мало, — отец равнодушно пожимает плечами.

— Мигель, — предупреждающе рычу я.

— Нет, на меня это не действует, — он качает головой и упрямо настаивает на своём.

— Хорошо. Тогда что? Ты, что ли, пуп земли?

— Нет и слава богу. Я говорю о том, что это могут быть… хм, это другая семья, которая хочет запугать тебя и тем