Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

Голос Лопеса звучит как сквозь сон:

– Полезу за ним.

Тора пристально смотрит на него, перед ней возникает четкая картинка: ловкий бесстрашный Лопес лезет наверх, ему даже в голову не приходит, что он может упасть. Тору охватывает гнев, яростное, собственническое стремление помешать ему.

– Нет!

Кажется, он ее не слышит. Тора становится между ним и зияющим провалом:

– Эй! Я старший офицер, помнишь?

«Помнишь». Ее голос эхом отдается от брусчатки, и возвращается к ней другим, изменившимся.

– Ты туда не полезешь.

Внимание Лопеса возвращается к ней.

– Почему?

Тора шевелит губами, но причина никак не хочет облечься в слова – выходит какой-то нечленораздельный крик.

– Я… я не позволю тебе сорваться и умереть!

«Снова». Она еле сдерживается, чтобы не сказать это вслух. В голове стучит – еще один приступ мигрени, образы увлекают ее за собой. Желтый шарф на гвозде, ночной ветер. Пожилой мужчина улыбается, в последний раз выходя из процедурного кабинета. Больничная койка, Санти весь в трубках и проводах – она постепенно теряет его, а их дочь вынуждена наблюдать за этим, она еще слишком маленькая; почему рак не мог подождать, пока Эстела вырастет и сможет понять…

Лопес шагает к ней и спрашивает отчаянно, требовательно:

– Скажи мне почему!

У Торы пересохло во рту. Она не может этого сказать. Нет, может: перед ней ведь Лопес. Она может сказать что угодно.

– Потому что ты здесь умер.

– Я знаю. – Он улыбается будто бы даже с облегчением.

Лопес оглядывается и смотрит на башню. От резкого света на площади его лицо становится оранжево-черным.

– Я помню, как падал. Я помню, что не поверил, не понял, как вселенная позволила моей руке соскользнуть. – Санти смотрит на нее. – Мне кажется, у меня оказалось много времени это обдумать. И к тому моменту, как я упал на землю, я понял. Все случившееся правильно. Я должен был умереть в том месте и в то время, и я ничего не смог бы и не должен был с этим сделать…

– Виновата была я, – перебивает его Тора. – Не Бог. Не вселенная. А я, и на сей раз я не допущу этого.

Лопес смеется.

– Тора, – произносит он мягко, словно она ребенок, который все еще не понимает.

Впервые в жизни, в этой конкретной жизни, он обращается к ней по имени. Тора смотрит ему в глаза. Она больше не видит в нем напарника, с которым так легко сошлась. Лили еще шутила, что, наверное, они с Лопесом были знакомы в прошлой жизни. Тора видит в нем своего учителя, студента, брата, мужа, отца – целый водоворот реальностей, они завихряются и обрушиваются на нее.

– Санти? – говорит она, когда вселенная взрывается.

Гулкий раскатистый взрыв. Затем другой. Тора смотрит вверх. На небе полно звезд, они взрываются и падают, сгорают, оставляя за собой облака дыма. Это новогодние фейерверки, взлетающие над рекой. Между взрывами соборные колокола отбивают прерванную полночь.

У них всего две секунды, чтобы взглянуть друг на друга. Две секунды, чтобы поделиться откровением, которое выворачивает их наизнанку: кульминация, праздничные огни, экстаз воспоминаний. Затем все случается одновременно. Тора видит, как мужчина появляется в проеме башни. Санти замечает ее взгляд и оборачивается. Тора не успевает и пошевелиться, как незнакомец проводит ножом по горлу Санти.

Тора бросается на убийцу, даже не достав оружия… Это безумие, но она не боится. Она Тора Лишкова, она бессмертная, и она не позволит Богу, судьбе или вселенной отнять у нее Санти, не в этот раз.

Она изо всех сил ударяет мужчину. Преступник спотыкается, но удерживается на ногах и поворачивается, чтобы накинуться на нее. Тора в исступлении, поэтому не понимает, то ли убийца промахивается, то ли задевает ее ножом. Она хватает преступника за запястье и выкручивает его, пока нож не выпадает из руки мужчины. Тора бьет его коленом в живот и укладывает на землю. Убийца удивленно пыхтит, когда она уверенно надевает на него наручники.

Тут появляется подкрепление – кто-то поднимает преступника на ноги и уводит его. Тора победила в этой схватке, но она потеряна, опустошена. Она замечает Санти – он стоит на коленях, сжимая пальцами окровавленное горло.

– Нет! – кричит Тора и падает рядом с ним, безуспешно пытаясь найти артерию. – Лопес! Санти! Волчонок, держись.

Где-то вдали воют сирены. Тора словно наблюдает со стороны – крошечная фигура из далекой вселенной.

– Нет, нет, нет, чтоб тебя, нет! – Она держит его крепко и отчаянно. – Не оставляй меня одну со всем этим.

Санти смотрит ей в глаза.

– Помни, – говорит он и умирает у нее на руках.

Обернись

Санти просыпается в неподвижном поезде.

Он наклоняется вперед, морщится от боли в шее. Где он? Выглядывает в окно, видит высокие арки перрона. Это главный вокзал Кёльна – его пункт назначения.

Санти трет глаза, пока не вспыхивают искры. Разве он не отсюда начал свой путь? Странное ощущение, словно он сел на поезд, который проехал в обратном направлении сквозь время и оказался в исходной точке.

Проводник входит в вагон и объявляет:

– Bitte aussteigen! Der Zug endet hier![7]

Значит, все заканчивается здесь. Санти поднимается как во сне. Спотыкаясь, выходит с платформы в суетливую толпу. Санти хотел взять такси до отеля, принять душ и отдохнуть, чтобы приступить к работе, ради которой он и переехал. Но он медлит, вглядывается в лица. В этом городе у него ни единой знакомой души. Почему кажется, что кто-то должен встретить его здесь?

Он идет на соборную площадь, в другую сторону от стоянки такси. День выдался мягкий, начинает накрапывать дождь. Санти не знает, почему ему кажется, что воздух должен быть холодным, а земля – скользкой. Запах сырой мостовой вместе с пикантным запахом сосисок в соусе карри преследует его до соборных ступеней. Санти стоит под моросящим дождем и чувствует, как город проносится сквозь него потоком смыслов, который он уловит, только если отдастся ему.

– Я слушаю, – выдыхает он.

Ему очень хотелось попасть в этот собор. Сейчас готические стены кажутся прозрачными, в них не осталось никаких тайн. Он продолжает блуждать по Старому городу. Санти напевает мелодию, которая звучит в его голове с тех пор, как он проснулся. Дождь перестал. Сквозь облака сочатся бледные лучи солнца, напоминая пальцы, которые указывают на все сразу. Санти блуждает по площадям и улочкам Старого города, как слепой в лабиринте. Здания с тонкими, как бумага, фасадами скрывают что-то более величественное. Он останавливается у полуразрушенной башни, смотрит наверх и видит, что стрелки часов все