Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Это тот самый момент, когда мне нужно переманить Гранта на свою сторону.

В камере проходят часы. Экран становится белым, и я оказываюсь в монохромном аду. Единственный источник цвета — выбившийся локон. Даже блевотина, которую я оставила в углу, бледная. Локк подходит ко мне и делает укол. От него мое тело обмякает, и Грант несет меня по коридору на очередной сеанс с Дельтой. Я отвечаю ему все те же бессмысленные фразы, пока мой разум не превращается в кашу.

В какой-то момент меня привязывают к каталке и делают инъекции толстыми иглами, а потом мужчина в белом халате прикладывает электроды к моему виску. При виде него в моей памяти всплывают давно забытые воспоминания о том, как я ребенком была во власти безумного доктора. По крайней мере, я не думаю, что он из тех, кто здесь и сейчас. Ни у кого из людей Дельты нет таких ярко-рыжих волос. Но я не уверена, что это не сон и что мой разум не пытается скрыть информацию о людях Ксеро от Дельты.

Электрический разряд заставляет меня проснуться, и я смотрю на обитые войлоком стены. Ксеро сидит рядом со мной и хмуро смотрит на меня. Его прохладные пальцы скользят по моим волосам, напоминая о том, как папа утешал меня после аварии.

— Ты в порядке, — говорит он. — Оставайся со мной, хорошо?

Я неуверенно киваю. Голова раскалывается, но это ничто по сравнению с болью в анусе. Должно быть, Дельта сильно меня покалечил. Я моргаю, пытаясь сквозь пелену боли и лекарств разглядеть лицо Ксеро. Его черты то расплываются, то становятся четкими, но его прикосновение возвращает меня в реальность.

Ксеро не говорит мне, что произошло. Я не спрашиваю, потому что ответ очевиден. Мы не сводим друг с друга глаз, пока мое тело перерабатывает наркотики. Не думаю, что смогу пережить еще один раунд с Дельтой. Я лучше умру.

Наконец дверь открывается, и входит Грант с двумя большими мисками для собак. Его кожа под маской все еще покраснела после вчерашнего контакта с горячей водой.

Он вздрагивает при виде засохшей рвоты в углу и ставит на пол миски с водой и чем-то, что пахнет овсянкой.

Я откашливаюсь.

— Извини.

Он вздрагивает.

— Что?

— Это я виновата, что тебя наказали.

Он исчезает за дверью, но возвращается только для того, чтобы принести ведро и швабру.

— Ешь. Не извиняйся, — монотонно отвечает он, не потрудившись взглянуть в мою сторону.

— Не могли бы вы снова освободить мои руки, пожалуйста? — спрашиваю я.

Раздраженно фыркнув, он заходит мне за спину и расстегивает застежки, удерживающие мои руки скрещенными на груди. Они падают вперед, и я вздыхаю с облегчением.

— Как ты оказался в X-Cite Media? — спрашиваю я.

Не обращая на меня внимания, он направляется к луже рвоты в углу.

— Я могу это убрать.

Он горько усмехается.

— Если хочешь помочь мне, то ешь.

Я смотрю на его широкую спину, мои губы приоткрываются в протесте, но Ксеро встает между нами и качает головой.

— Покажи ему, что ты сотрудничаешь, и проглоти эту овсянку, — говорит он.

Я неуверенно киваю и бреду по полу. Вся сила, которую я обрела, когда меня насильно кормили спермой и овсяной кашей, давно иссякла, когда я извергла содержимое своего желудка.

Я стою на четвереньках перед миской с водой и глотаю холодную жидкость. Неожиданно освежает, хотя я думала, что вкус будет металлическим и затхлым.

Напившись вдоволь, чтобы утолить жажду, я перехожу ко второй миске и опускаю в нее голову. Овсянка теплая, как будто ее приготовили совсем недавно, и сладкая. Поскольку мои пальцы все еще в рукавах куртки, я ем эту кремообразную массу, как собака. Мои вкусовые рецепторы наслаждаются этим вкусом, и я продолжаю чередовать воду и овсянку, пока не насыщаюсь.

— Аметист, — шипит Ксеро.

Я сажусь и вижу, что Грант смотрит на меня, все еще держа в руках швабру и ведро.

— Лучше? — спрашивает он.

— Выведи его из равновесия, — говорит Ксеро.

— Хм… думаю, да, — бормочу я, стараясь казаться соннее, чем чувствую себя на самом деле. — Спасибо, что так хорошо обо мне заботишься, и еще раз прости, что доставила тебе столько хлопот.

Отставив швабру и ведро в коридор, он возвращается и опускается на колени рядом со мной.

— Обычно они не такие, не издеваются. Все изменилось с тех пор, как она взяла все в свои руки.

Я киваю, делая вид, что мне все равно. Грант расстроен только потому, что часть неприязни, которую я вызываю, теперь направлена на него. Несмотря на его дерьмовые условия работы, это все равно равносильно тому, что женщин пытают, насилуют и убивают ради развлечения.

— Сосредоточься, — рявкает Ксеро.

Он прав. Я могу осудить его позже. Желательно, находясь за много миль отсюда, в полицейском участке.

— Ты рассказал о них своему боссу? — спрашиваю я.

Его лицо под маской искажается от злости, а мышцы шеи напрягаются, как у кобры.

— Дельта — это тот, кто дал ей всю власть.

Грант рассуждает о старых добрых временах, когда Дельта больше интересовался производством фильмов и заботился о своих участниках. Я прислушиваюсь в надежде уловить что-то, чем можно воспользоваться, но слышу лишь завуалированные жалобы на то, что Долли разрушила то, что когда-то было братством людей с эклектичными вкусами.

— Он был одним из тех, кто попал на видео с кладбища, — говорит Ксеро.

Я киваю, все еще пытаясь вставить слово, но Грант продолжает изливать свое разочарование.

— Раньше нам платили процент от выручки. Теперь мы работаем за протекцию, — бормочет он.

Я перевожу взгляд с Ксеро на Гранта.

— Что это значит?

— Кто-то слил видео, на котором мы без масок. Теперь нас разыскивает полиция.

— Кто мог подстроить все это, чтобы заставить тебя бесплатно работать на X-Cite Media? — спрашиваю я.

Намек не доходит до него, и он продолжает предаваться жалости к себе. Я стискиваю зубы. Конечно, он мог бы договориться с полицией, чтобы сорвать операцию изнутри.

— Измени тактику, — говорит Ксеро.

— Эй, я слышала, как двое членов съемочной группы говорили о тебе. Мне показалось, что они шутят, но... — Я качаю головой. — Наверное, это была просто шутка.

Он