Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Тайлер написал мне, пока я читал первые записи в дневнике Мелони, в которых она описывает постепенное превращение из безразличной к своим детям женщины в озлобленную. Я едва добрался до той части, где намекалось на причину травмы Аметист, когда получил хорошие новости.

Деньги с церковного счета преподобного Томаса поступили на счет, и отец прислал информацию о предсъемочном приеме в отеле «Рояль» на острове Хельсинг, штат Нью-Йорк. Это одно из мест, которые мы определили по частным самолетам, вылетевшим из аэропорта примерно в то время, когда мы нашли видео с Долли и Аметист.

Как один из инвесторов, преподобный встретится с Дельтой и Долли в банкетном зале отеля, а на следующее утро присоединится к ним для двух захватывающих дней съемок.

Это слова отца, а не мои. Два дня насилия и пыток ради развлечения и наживы. Я планирую добраться до Аметист раньше, чем отец и его съемочная группа успеют сказать «Мотор».

Прием состоится завтра в четыре часа дня, после чего будет показан эксклюзивный материал. Точное место съемок не указано, так как транспорт будет предоставлен на следующее утро в восемь часов.

Джинкссон отправился на остров на скоростном катамаране с небольшой группой оперативников и большим арсеналом оружия. Тайлер и его команда прочесывают все 150 квадратных миль территории в поисках производственных студий, заброшенных складов и других мест, достаточно больших и изолированных, чтобы провести незаконные съемки.

Преподобный Томас встает на дыбы, его движения едва сдерживаются ремнями, приковывающими его к койке.

— Ради всего Святого, пожалуйста, прекратите это!

— Хватит, — резко говорит Изабель. — Я не могу оперировать в таких условиях. Он погружается в сонное состояние.

Она поворачивается к одному из шкафов в углу комнаты, но я кладу руку ей на плечо.

— Он не проявил ни капли милосердия ни к одной из жертв в своих фильмах, так что он почувствует каждый укол твоего скальпеля, — говорю я.

Лицо моей сестры становится суровым.

— В таком случае ты не будешь возражать против миорелаксанта, чтобы я могла спокойно работать?

Я ухмыляюсь.

— Продолжай.

Она подходит к тележке и набирает прозрачную жидкость в шприц. Я поворачиваюсь к дрожащему преподобному, вглядываясь в его искаженные черты. Его лицо бледное, покрытое пленкой пота. Он больше не тот очаровательный засранец, который пытался произвести впечатление на мое маленькое привидение, превращая недорогие продукты в святую воду.

— Каково это — быть в чьей-то власти? — Я усмехаюсь, кривя губы от его неприкрытой трусости.

— Не так уж сильно отличается от прошлого раза, — отвечает он, тяжело дыша. — Зачем ты это делаешь? Я сотрудничал с тобой. Делал все, что ты просил. Не пора ли проявить ко мне снисхождение?

В груди у меня поднимается смех, и я даю ему волю, ухмыляясь с диким восторгом.

Его глаза расширяются.

— Что я сказал?

— Прощение не дается просто так. Его нужно заслужить. Ты тот, кто приведет нас к Дельте и всем его сторонникам.

На его лице мелькает тревога, когда до него наконец доходит, что я собираюсь заставить его предать своих подписчиков, обожающих нюхательный табак. Он смотрит на меня, разинув рот.

— Ты не понимаешь. Дельта не прощает предательства.

Я хлопаю его по щеке.

— Не унывай. Ты еще успеешь увидеть Долли перед смертью.

Изабель подходит к нему со шприцем, и он начинает метаться. Его незабинтованный глаз, выпученный от ужаса, смотрит на меня, безмолвно умоляя о несуществующем милосердии. Он беззвучно произносит «пожалуйста», пока она вводит иглу в его вену и нажимает на поршень.

По мере действия препарата его всхлипы и вздохи переходят в болезненные стоны, но я продолжаю смотреть ему в глаза.

— Лучше. — Изабель берет скальпель и делает надрез рядом с ключицей. — Помоги мне и принеси провода.

Ухмыляясь, я беру провода от кардиостимулятора преподобного и протягиваю их сестре. Она не торопится и протягивает их через вену в его сердце. Пока она вносит небольшие коррективы, я беру в руки легкий кардиостимулятор.

— Что-нибудь можно сделать, чтобы ускорить заживление его ран? Я не могу отправить его на встречу в таком виде.

— Я медик, а не чудотворец, — бормочет она и вставляет устройство в небольшой участок кожи на его груди. — Тестирую.

Я нажимаю несколько кнопок на кардиостимуляторе, наблюдая за изменениями в сердечном ритме. Когда он приходит в себя, я торжествующе ухмыляюсь.

— В наших общих интересах, чтобы он не выглядел так, будто только что слез с пыточного стола, — добавляю я, подталкивая ее к решению проблемы.

Она зашивает ему рану, хмурясь.

— Лучшее, что я могу сделать в такой короткий срок, — это прижечь раны и пропить курс противовоспалительных и антибиотиков. Вам придется дополнить эффект косметикой.

Я ворчу.

— Пока сойдет.

Преподобный Томас не проживет и секунды после того, как выполнит свою миссию.

После того как Изабель вживит в его тело достаточно устройств, чтобы отслеживать его с точностью до миллиметра, мы тестируем приложение, которое управляет нашими устройствами для распределения боли и биением его сердца.

Когда действие миорелаксанта проходит, он начинает дрожать от унижения и смотрит на меня так, словно я чудовище.

Я касаюсь ладонью его забинтованной щеки.

— Хороший мальчик. Ты отлично справился с кардиостимулятором. Если ты хоть как-то подведешь нас на острове Хельсинг, мы будем мучить тебя еще долго, прежде чем ты начнешь умолять нас остановить твое сердце.

Изабель откладывает инструменты и резко оборачивается, ее взгляд становится суровым.

— Теперь, когда мы подготовили троянского коня, пришло время завершить твой курс лечения.

21. ИЗ ДНЕВНИКА МЕЛОНИ КРОУЛИ

Воскресенье, 18 июля 2010 года

Эта беременность должна была стать исцелением — новым началом, которое помогло бы мне преодолеть последствия моего прошлого с Джорджи. Я хотела, чтобы роды проходили в воде, дома, с квалифицированной акушеркой и с Лайлом, который держал бы меня за руку. Но в итоге мое тело нарушило все планы.

Как только я заметила, что Шарлотта все ближе подбирается к Лайлу, мой стресс достиг предела. Медитация не помогла мне отвлечься от тревожных параллелей между этой беременностью и предыдущей.

Доктор Форстер приехал ко мне домой, потому что я была прикована к постели. Он предложил мне поговорить с Лайлом о моих страхах. Меня передернуло от одной мысли о том, чтобы быть такой уязвимой.