Хирургия чувств - Елена Рус

class="p1">Я обернулась, чтобы ещё раз улыбнуться ему, и направилась ко входу в больницу. Шаги давались легко, будто я не шла, а парила над землёй, так сильно меня переполняли чувства. В груди разливалась непривычная лёгкость, а в голове крутились мысли о том, как много изменилось за последнее время.

По дороге к отделению я невольно ловила себя на том, что то и дело улыбаюсь, словно девчонка, впервые влюбившаяся без памяти. И в каком-то смысле это было правдой, я впервые за последнее время позволила себе так безоглядно доверять, так искренне любить.

У сестринского поста меня окликнула медсестра Лена:

— Лана Владимировна, вы сегодня прямо светитесь! Что-то случилось?

Я на мгновение замерла, потом улыбнулась ей.

— Да, случилось! — ответила я.

— Просто хороший день.

— Ну и отлично! — ответила она.

— Нам такие дни сейчас очень нужны. У нас новый пациент поступил, тяжёлое состояние, доктор Смирницкий просил вас сразу подойти.

Улыбка на моём лице не погасла, она стала другой, более собранной. Работа. Ответственность. Но теперь я знала, что бы ни случилось, у меня есть опора. Есть человек, который будет рядом. И это придавало сил.

Я быстро прошла в ординаторскую, надела халат, собрала волосы в хвост, привычные действия, возвращающие в рабочий ритм. Но даже сейчас, погружаясь в рутину врачебных обязанностей, я чувствовала, как внутри живёт новое ощущение, не одиночества и груза вины, а надежды и уверенности.

Во время обхода, осматривая нового пациента, я мысленно возвращалась к утреннему разговору с Ярославом. Его слова, его взгляд, тепло его рук, всё это словно давало мне дополнительную энергию. Я работала с большей сосредоточенностью, с большей чуткостью. И впервые за долгое время я чувствовала, что не одна.

Так прошли дни до выходных, а в пятницу я позвонила маме и сказала, что приеду в гости и не одна, а с мужчиной. Мама конечно была удивлена.

Я положила трубку после разговора с ней и на мгновение замерла, глядя в окно. В груди трепетало волнение, не то чтобы страх, но какое-то трепетное предвкушение.

Ярослав, заметив моё состояние, подошёл сзади, обнял за плечи и тихо спросил:

— Волнуешься?

Я повернулась к нему, улыбнулась чуть нервно:

— Нет! Она всегда была рядом, поддерживала меня, когда было тяжело!

Он нежно провёл рукой по моей щеке:

— Всё будет хорошо. Я постараюсь ей понравиться.

— Она сама всё увидит! — я взяла его за руку.

— Ей не нужно ничего доказывать. Она чувствует людей.

В субботу утром Ярослав купил букет ромашек, именно тех, что я назвала. Он выбрал самые свежие, с яркими жёлтыми сердцевинами и нежными белыми лепестками. И купил целый пакет разных фруктов и вкусностей. Дорога заняла около сорока минут.

Мы поднялись на нужный этаж, нажав звонок, мама открыла дверь почти сразу, будто ждала у окна. Её глаза, такие же серые, как у меня, сначала остановились на мне, а потом скользнули к Ярославу. На мгновение во взгляде мелькнуло удивление, он был выше её на голову, шире в плечах, с этой своей уверенной, но в то же время мягкой улыбкой.

— Мам, это Ярослав! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ярослав, это моя мама, Елена Сергеевна!

Он шагнул вперёд, протянул руку:

— Очень рад познакомиться, Елена Сергеевна! И протянул ей букет: — Это вам. Я узнал, что вы любите ромашки.

Мама на мгновение растерялась, потом улыбнулась, искренне, тепло и приняла цветы:

— Спасибо, Ярослав. Очень красивые. Проходите, пожалуйста.

Пока мы снимали верхнюю одежду, мама ставила цветы в вазу. Я поймала её взгляд и в нём читалось одобрение. Она ничего не сказала вслух, но я поняла, Ярослав ей понравился.

За обедом разговор лился сам собой. Ярослав рассказывал о своей работе, делился забавными случаями из практики, внимательно слушал мамины истории. Он не пытался произвести впечатление, просто был собой. И это, кажется, ценилось больше всего.

В какой-то момент мама позвала меня на кухню и сказала:

— Лана, кажется, ты его нашла? Берегите друг друга! — мягко улыбнулась мама и посмотрела на меня.

Я подошла к ней и обняла, ответив:

— Спасибо мам!

Мы еще немного посидели у мамы. И уходя, она нам на прощание сказала, чтобы приезжали почаще вместе.

По дороге домой я прижалась к плечу Ярослава и тихо сказала:

— Мама в восторге от тебя, умеешь ты разбивать женские сердца!?

Ярослав рассмеялся, этот звук, такой родной и тёплый, отозвался приятной дрожью где-то внутри. Он слегка сжал мою руку, лежащую у него на предплечье, и покосился на меня с лукавой улыбкой:

— Только одно сердце мне по-настоящему важно! И оно, кажется, уже давно моё!

Я почувствовала, как щёки заливает румянец, хотя в салоне машины было совсем не жарко.

Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона. В машине играла тихая музыка, а я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Потому что теперь у меня было всё, любимый мужчина рядом, поддержка семьи и вера в наше общее будущее.

Глава 34 Ярослав

Всё началось с того утра, когда я вёз Лану в больницу и не мог заставить себя отпустить её руку. В машине царила какая-то особая тишина, не неловкая, а наполненная чем-то важным. Я ловил её взгляд, видел, как она улыбается, и понимал, рядом с ней мир становится светлее.

Когда мы остановились у больницы, мне отчаянно не хотелось её отпускать. В тот момент, прижимая её к себе на прощание, я ощутил, как сильно она уже вошла в мою жизнь. Её слова о пациентах, её нежная насмешка, всё это отзывалось теплом где-то внутри.

"Вечером я заеду за тобой" — пообещал я, и в этом обещании было больше, чем просто план на день. В нём была уверенность, теперь наши дни будут связаны.

На работе мысли то и дело возвращались к Лане.

Её улыбка, лёгкое прикосновение ладони к моей щеке, эти образы всплывали в голове в самые неожиданные моменты. И что удивительно, это не отвлекало, наоборот, давало какую-то новую энергию, сосредоточенность. Я ловил себя на мысли, что стал внимательнее к деталям, терпеливее, добрее. Лана словно пробудила во мне что-то давно забытое, способность радоваться мелочам, верить в хорошее.

В пятницу, она сообщила, что представит меня своей маме, как мы и договаривались ранее. Я понимал, насколько это важно для неё, и хотел произвести хорошее впечатление. Не ради галочки, не для формальности, потому что мама была частью её мира, частью того, что сделало Лану такой, какая она есть сейчас.