После измены. Новая я! - Ива Ника

мужа я не видела никогда. Он буквально замер в панике. Зато Вадим Данилович чувствует себя совершенно спокойно и ровно. Лишь в его глазах мелькает презрение. И это тоже почему-то греет душу.

— Вот теперь я тебя хорошо запомнил, — ректор протягивает Роме руку. — Значит, любимый мужчина Даши? — он сжимает пальцы, стоит Роме вложить свою ладонь в его.

Я вижу, как муж пытается не морщиться от крепкого рукопожатия. Внутри все ликует, хотя внешне я сохраняю спокойствие.

— Да, — сипит Рома и облегченно выдыхает, когда Вадим Данилович разжимает ладонь.

— Ну что ж, раз все в сборе, давайте приступим к ужину, — Любовь Олеговна хлопает в ладоши, стараясь разрядить напряженную атмосферу.

Мне кажется, все вокруг чувствую, как воздух заискрился от эмоций, мелькающих между присутствующими. Пытаюсь не смотреть на Рому, но все равно чувствую, как он прожигает меня взглядом, когда усаживается на свое место, слегка по диагонали от меня.

— Конечно, — Вадим Данилович обходит стол и устраивается рядом со мной. Чувствую облегчение от его бедра, слегка касающегося моей ноги.

Рядом с ним мне спокойно, будто я сижу как за каменной стеной. Людмила Олеговна занимает место справа от мужа, сжимает его руку, лежащую на столе, в то время, как Данила Степанович буквально таранит взглядом Вадима Даниловича.

— Что ж, сын, — жестко произносит он. — Может, расскажешь нам, как твои дела? И поближе познакомишь со своей… девушкой.

— Мне кажется, мы собрались по совершенно другому поводу, — ректор тянется к бокалу с апельсиновым соком, осторожно подталкивает меня в плечо, чтобы я взяла один из своих фужеров. Выбираю тот, что с красным вином. — Даша, ты уже поведала причину, по которой нас собрала?

Все взгляды приковываются к парочке. Я же смотрю на красивый профиль Вадима Даниловича — напряженную линию скул, едва заметное движение челюсти. Вдруг до меня доходит с пугающей ясностью — он знал. О все понял еще до этого вечера.

Мои пальцы непроизвольно сжимают ткань платья, когда осознание обрушивается на меня всей тяжестью. Ледяная волна, исходящая от ректора, направлена не на меня, а на Дашу. Вадим Данилович пристально смотрит на сестру, и в его молчаливом противостоянии я вдруг понимаю — он на моей стороне.

Горло сжимает горячий ком. Я чувствую, что это не просто поддержка — это выбор, который дарит мне Вадим Данилович. Я прямо сейчас могу рассказать, какой Рома козел, и как они с Дашей поступили со мной. Я могу раскрыть, что Рома все еще женат, и его жена сидит перед ним. Привести меня сюда — это больше, чем жест. Это молчаливое «я рядом», сказанное без слов.

Дрожь пробегает по телу. Сколько лет я была одна против всего мира? Сколько раз мечтала, чтобы хоть кто-то встал между мной и несправедливостью? И вот он — этот высокомерный, невыносимый человек, который сейчас, вопреки крови и родству, выбрал мою правду.

Рука Вадима Даниловича накрывает мою, спрятанную под столом. Всего на секунду. Сухое тепло, легкое сжатие — и снова холодная дистанция. Но этого хватает, чтобы по спине пробежали мурашки. Впервые за долгое время я не чувствую себя одинокой.

— Нет пока что, — тихо отзывается Даша.

Она смущенно смотрит в стол, видимо, понимая, что в чем-то просчиталась. Но я настолько ошеломлена, что не могу порадоваться ее смятению.

— В общем, милый, — Даша разворачивает к Роме, который в этот момент смотрит на меня. Краем глаза улавливаю, как ему приходится быстро отвести взгляд, чтобы не попасться. Он поворачивается к Даше в тот момент, когда она берет его за руку и радостно улыбается, глядя ему в глаза. — Я беременна, — выкрикивает она.

За столом повисает мимолетная тишина, а после раздаются вздохи и наконец радостные аплодисменты. Отвлекаюсь от Вадима Даниловича. Любопытство все-таки перебарывает, поэтому внимательно наблюдаю, как Рома усилием воли справляется с лицом и выдавливает улыбку.

— Надо же, — неуверенно произносит он. — Я стану отцом, — после чего обнимает Дашу.

Она довольная тонет в его объятиях, косясь на меня. Я же молча наблюдаю за ними.

— Вы как? — ректор наклоняется ко мне.

— Нормально, — киваю. — Только, наверное, мне лучше на немного отлучиться в уборную, — поворачиваюсь к нему, пока все встаю со своих мест и поздравляют будующий родителей.

— Конечно, — в глазах Вадима Даниловича мелькает понимание. — До конца холла и налево. Там будет еще один коридор, там тоже до конца.

— Не заблудиться бы, — усмехаюсь.

— Если что, я вас найду, — Вадим Данилович улыбается в ответ.

И мне становится так тепло от мягкого выражения на его лице, которое, пожалуй, я тоже вижу впервые.

— Спасибо, — шепчу я, сама не понимая, за что именно благодарю ректора.

Я вижу, как он распахивает рот, но не дожидаюсь ответа, быстро встаю и иду в указанном направлении, чувствую внимательный взгляд, обжигающий мне спину.

Мне нужно несколько минут, чтобы, стоя над раковиной среди золотого интерьера большой туалетной комнаты, прийти в себя. Даже несмотря на то, что я уже слышала про беременность, все равно странно слышать об этом вновь. Но почему-то меня это не очень волнует. Я вдруг поняла, что окончательно отпустила нашу ситуацию с Ромой. Он действительно стал мне чужим человеком. Как бы дальше не было, я больше не питаю к нему никаких чувств, кроме неприязни. Теперь я окончательно свободна от прошлого. Зато в груди расцветают новые эмоции, и это меня пугает до чертиков.

— Зараза, — ругаю собственное отражение, освещенное мягким светом светильника, висящего сбоку, отталкиваюсь от раковины и наконец нахожу в себе силы выйти из туалета, в котором и так долго стою.

Но стоит мне оказаться в коридоре, как я врезаюсь в кого-то.

— Прошу прощения, — сдержанно извиняюсь, поднимая виноватый взгляд.

— Что ты здесь делаешь? — рычит Рома, хватая меня за плечи.

— Тебе же сказали, — дергаюсь в сторону, но он не отпускает меня. — Я теперь с Вадимом Да… с Вадимом, — обрываю себя.

— А я думаю, что ты специально его соблазнила, чтобы приехать сюда и испортить мне вечер, — Рома наклоняется ко мне, сильнее впиваясь пальцами в мою кожу.

— Да что ты такое несешь? — вскрикиваю, сильнее извиваясь телом в попытках вырваться.

— Алина… — цедит муж. Вдруг его лицо становится мягче, в глазах появляется тепло. — Милая, — он проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Признайся мне в правде, — буквально молит Рома. — Я не буду злиться, потому что и сам понял, что не готов тебя отпустить. Кажется, я все еще люблю тебя!

Глава 31

— Что? — неверяще смотрю на Рому.

Не помню, когда он в