Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

не собираюсь быть таким же. Не собираюсь отпускать то, что судьба дала мне в руки. Может быть, это звучит пафосно. Может быть, глупо. Но я чувствую, как во мне растет убежденность, почти опасная. Я хочу ее. И я хочу быть тем, кто никогда не позволит ей снова почувствовать себя ненужной, потерянной, одинокой.

Поцелуй становится глубже, осмысленнее. Я уже не жадный, я внимательный. Чувствую, как она тает, как тянется ко мне. И что-то горячее, острое, болезненно сладкое проходит по позвоночнику.

Я не думал, что могу так чувствовать. Не в этом возрасте. Не так внезапно. Не так сильно. Но это происходит. И я принимаю это, черт возьми.

Когда она отстраняется, едва-едва, будто больше не может дышать, я не отпускаю ее. Я чувствую, как она дрожит. И понимаю, что обратной дороги нет. И я не хочу, чтобы она была. Если сегодня ночью она вернулась бы домой, к мужу, к привычной жизни, сделав вид, что ничего не произошло, я бы все равно не смог забыть. Не смог бы отпустить. И не стал бы.

Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, что она позволит, что запретит. Но знаю одно — я буду рядом. Я не отступлю. Я не сделаю шаг назад. Потому что то, что произошло сейчас, — это не прихоть, не порыв и не романтическая глупость. Это то, что ломает внутри меня стены, которые я строил годами. И я не буду их восстанавливать.

Она медленно отстраняется. А я уже решаю все для себя. Поднимаю голову. Вдыхаю глубоко, будто возвращаюсь в тело после долгого отсутствия. И я понимаю, что больше никогда не отпущу ее.

Глава 57

Виктор

Я сижу на краю кровати и до сих пор не могу поверить в то, что произошло. Мой собственный сын… мой мальчишка, которым я всегда гордился, пришел ко мне, стал качать права и еще посмел поднять на меня руку. На меня. На человека, который его кормил, одевал, воспитывал, растил. А теперь он встал на сторону предателей. На сторону матери, которая решила сорваться с цепи и возомнила себя свободной. Даже смешно. Кирилл когда-то был умным пацаном, но, видимо, гены все-таки взяли свое. Он стал такой же, как она. Слабым, ведомым, жалким.

Честно? Больше всего меня бесит не удар. Я-то переживу. Меня бесит его предательство. То, что он решил, будто может идти против меня. Что он вправе судить меня. Он. Щенок.

Я хмыкаю. Ничего, это я исправлю. Не сегодня, но очень скоро.

Я ложусь на спину, закидываю руки за голову и позволяю злости пройтись по мне волной. Сначала я думал, что проще продавить самого Кирилла, поставить на колени, показать, кто главный. Но теперь понимаю, что это мелко. Лучший способ наказать его — вернуть контроль над ней. Он переживает за нее? Прекрасно. Значит, он будет смотреть, как она снова слушается меня, снова подчиняется. Это сломает его куда сильнее любого удара.

Я улыбаюсь. Эта мысль сладко щекочет. Сын должен знать свое место, жена тоже.

С этими мыслями я засыпаю и просыпаюсь вместе с первыми лучами солнца. Голова ясная. Я знаю, что делать. Я беру телефон. Набираю ее номер.

— Да, — тихо.

Она отвечает почти сразу, будто сидела и ждала.

Я улыбаюсь. Она всегда так отвечала. Быстро. Беспрекословно. Будто уже должна извиняться. Хорошо, что привычки у нее не меняются.

— Сегодня у меня, через час, — говорю спокойно.

— О чем ты? Что будет через час? — спрашивает растерянно, словно пытается ухватиться за смысл.

— Через час ты будешь моей.

Пауза. Я прямо слышу, как она замирает. Медленно втягивает воздух.

— Я больше никогда не буду твоей, Виктор, — тихо.

Я усмехаюсь. Какая милость. Она думает, что у нее есть выбор.

— Если не будешь, я посажу твоего сына, — произношу ровно, без эмоций. Потому что так лучше доходит.

Слышу, как она шумно вдыхает.

— Моего сына? За что?

— За то, что избил меня, — все так же спокойно.

— Нет… — шепчет она. — Он не мог.

— Смог, — отрезаю. — И я подам заявление. У меня есть доказательства, камеры, все, что нужно. Так что, если тебя не будет у меня через час — жизнь твоего сыночки закончена. Поняла?

Тишина.

— Но он и твой сын… — дрожащим голосом.

— После вчерашнего — уже нет, — говорю уверенно. Я чувствую, как она ломается. Мия судорожно втягивает воздух, словно вот-вот задохнется.

Приятное чувство.

— Через час у меня. И… помойся, — добавляю. — Приведи себя в порядок.

Она молчит.

— И волоски убери из стратегически важных мест, — говорю лениво. — Ты же знаешь, что я люблю, когда гладко. Не зли меня. Я и так закрываю глаза на твой дефект.

Я знаю, что она сейчас делает. Наверняка машинально прикрыла рукой грудь. Она всегда так делала, когда я говорил об этом. Рефлекторный жест. Почти комичный.

Мне становится тепло от мысли, как она, заплаканная, растерянная, будет торопиться, чтобы не опоздать. Забудет о своей гордости. Побежит ко мне. Потому что знает — я могу сделать хуже. Намного хуже.

Я закачиваю разговор. Позволяю себе пару секунд тишины. Потом медленно растягиваюсь на постели, наслаждаюсь ощущением контроля.

Хорошо. Очень хорошо.

Какое-то время я просто лежу. Представляю, как Мия войдет ко мне. Какая у нее будет походка. Как она будет бояться поднять глаза. Как будет молчать. Как будет ненавидеть себя за то, что пришла.

Я улыбаюсь.

Вот теперь все правильно.

Потом встаю и иду в ванную. Я тоже приведу себя в порядок. Она должна увидеть, кого собиралась потерять. Я хочу, чтобы поняла, насколько была глупа. Насколько смешна ее попытка уйти от того, кто лучше всех знает, что для нее правильно.

Я включаю воду, смотрю на свое отражение. И думаю о том, что сегодня все снова станет на свои места. Сын получит свое, Мия — свое. И в семье наконец-то воцарится порядок.

Глава 58

Мия

Артем везет меня домой молча. Машина мягко катится по ночным улицам, фонари скользят по стеклу, оставляя золотые полосы. Я смотрю вперед, но вижу не дорогу. Я вижу его руки на руле, спокойные, уверенные.

Мне хорошо. Странно хорошо. Так, будто я ненадолго выпала из своей жизни и попала в другую — теплую, тихую, где не нужно быть сильной.

Мы останавливаемся у моего дома, но никто из нас не спешит выходить. Артем поворачивается ко мне — и все повторяется. Его губы находят мои, и