Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

Артем качает головой.

— Если на нем нет следов, он никого никуда не посадит, — говорит Артем уверенно. — Это похоже на манипуляцию.

— А если нет? — шепчу я. — А если он не блефует?

— Нужно убедиться, — отвечает Артем после короткой паузы. — Назови его адрес.

— Нет, — сразу говорю я. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Он улыбается и начинает гладить меня по волосам.

— Не бойся. Никаких проблем не будет. Я просто должен убедиться, что с этим козлом все в порядке, что он врет.

— И что ты ему скажешь? — спрашиваю я тихо.

— По ходу дела придумаю, — отвечает Артем. — Главное — не переживай.

Я крепко-крепко прижимаюсь к нему и чувствую, как на душе становится спокойно.

Глава 60

Виктор

Я стою перед зеркалом и бреюсь. Медленно, тщательно. Хорошо быть мужиком. Реально хорошо. Провел лезвием по морде, смыл пену, намылил удава — и все, считай, готов. Красавец. Хоть сейчас на обложку, хоть в постель. Никаких тебе заморочек, кремов, масок, переживаний.

А вот Мие придется попотеть.

Если, конечно, она рассчитывает, что я прощу ее сына.

Я наклоняюсь ближе к зеркалу, проверяю подбородок. Отлично. Всегда любил аккуратность. В женщинах, кстати, тоже. И вот тут у Мии, увы, промашка. Уже не свежа. Это факт. Время, знаешь ли, беспощадно. А когда к возрасту добавляется еще и… дефект — картинка становится совсем так себе.

Полителия.

Слово-то какое. Красивое. Почти благородное. А значение — мерзкое. Лишний сосок. Ошибка природы. Сбой на линии сборки.

Раньше меня это не особо волновало. Молодая она была, поэтому плевать. Молодость многое прощает. Да и грудь у нее всегда была хорошая, тут не отнять. Форма, размер — все так, как я люблю. Я даже старался не зацикливаться. Сосредотачивался на основном. Так проще.

Но с возрастом… с возрастом все становится заметнее. И раздражает сильнее. Как соринка в глазу, которую сначала терпишь, а потом хочется выковырять любой ценой.

Я даже говорил ей, спокойно, между делом, мол, медицина сейчас творит чудеса, операция — ерунда, полчаса под наркозом, и живи спокойно. Для себя же. Для нас.

Она упиралась.

Говорила, что не хочет ложиться под нож просто ради красоты. Что если бы это касалось здоровья — другое дело. А так — нет.

Меня это вымораживало.

Она не думает о моем здоровье, вот в чем проблема. О моем психическом здоровье. О том, что мне каждый раз приходилось это видеть. Принимать. Делать вид, что все нормально. А оно, между прочим, ни черта не нормально.

Но я не заставлял. Тогда не заставлял. Был великодушен. Терпел. Даже в чем-то гордился собой. Теперь знаю, что зря.

Думаю, что если Мия хочет ко мне, если хочет, чтобы все было как раньше, — операцию она сделает. Без разговоров. Без этого ее упрямого «я не хочу». Никаких принципов.

Я выключаю воду и выхожу из ванной голый. Полотенце даже не беру. В квартире тепло. И я знаю, что скоро придет она.

Интересно, как лучше ее встретить.

Так?

Или все-таки надеть костюм?

Костюм — это власть. Контроль. Напоминание о том, кто здесь хозяин положения. Но голый я тоже хорош. Даже лучше. Честнее. Нагота сразу расставляет акценты. И зачем одеваться, если через пару минут все равно придется раздеваться?

Я иду в спальню, смотрю на постель. Чистое белье. Новое. Пусть увидит, что я готовился. Пусть понимает, что я хочу дать ей это шанс. Последний, между прочим.

Звонок в дверь. Я усмехаюсь.

Не стала тянуть. Молодец. Значит, все-таки боится. Значит, все-таки понимает, что лучше не играть со мной в обиды и принципы.

Я смотрю на себя в зеркало. Голый, выбритый, уверенный.

«Картинка очень даже эффектная» — думаю я и иду открывать дверь.

Глава 61

Ольга

Я уже перебесилась. Да. Сначала меня трясло. Меня бесило все: как она выглядела в тот день, как он на нее смотрел, как у него, взрослого, умного мужика, просто поехала крыша.

На нее я злилась за наглость. Злилась за то, что вдруг решила вырядиться. За это платье, оно явно не из ее жизни. Я злилась на Мию за попытку быть женщиной, а не тем серым фоном, которым она всегда была.

А на него я злилась за слабость. Потому что повестись на такую мышь… это даже не смешно. Это оскорбительно.

Я понимаю: эффект неожиданности. Годы рядом, и вдруг она решила вспомнить, что она женщина. Но камон. Мия — тень. Блеклая, выцветшая, вечно осторожная. Никакой искры. Никакой настоящей красоты. Не то что я.

У меня красота яркая. Агрессивная. Та красота, от которой у мужчин учащается пульс, а у женщин портится настроение. Я это знаю.

А еще этот ее дефект...

Виктор сам рассказал. Жалился. Говорил, что у него все внутри опускается, когда он это видит. Он говорил, что иногда даже не понимает, как вообще смог зачать ребенка. Я тогда его жалела. Реально жалела. Говорила, что ему медаль надо дать за подвиг.

А потом я сказала, что если бы у меня было такое уродство, я бы даже не раздумывала. Сразу под нож. Без истерик, без философии. Потому что женщина должна быть женщиной, а не набором компромиссов.

Я тогда видела, как ему полегчало. Мужчинам важно, чтобы их понимали.

Гордилась ли я собой? Конечно. Я всегда горжусь собой.

А потом была та некрасивая сцена... И не одна. В кафе я тоже вела себя не самым лучшим образом... Но время шло, и я поняла, если продолжать злиться, можно все профукать. А я не из тех, кто привык сидеть у разбитого корыта.

Я засунула гордыню куда подальше и решила действовать.

Подхожу к зеркалу и начинаю собираться. Сегодня я — роковая женщина.

Обтягивающее платье. Черное, с глубоким вырезом. Ткань дешевая, слишком блестит, но это привлекает внимание. Мои самые лучшие туфли... Каблуки высокие, тонкие. Макияж яркий: губы алые, глаза затемненные, ресницы — почти театральные.

Я любуюсь собой.

Грудь подчеркнута, талия есть, ноги длинные. Да, это не высокая мода. Да, это немного… в лоб. Но мужчинам не нужна высокая мода. Им нужен сигнал. Четкий и понятный.

Я улыбаюсь своему отражению.

«Ну что, Мия», — думаю я. — «Посмотрим, кто кого...»

В такси я еду, закинув ногу на ногу, ловя взгляды водителя в зеркале. Приятно. Это успокаивает.

Я продумываю линию поведения. Кидаться на шею — нет.