Уроки любви - Катерина Пелевина

– Что если я тут уйду вниз, потом прыгну, и девчонки тут скроют меня из виду…

– Да! Даааа, классно!

– Да, мне тоже так нравится больше…

– Супер, тогда снова…

Прогоняем новую связку точно больше десяти раз. Мой телефон разрывается от звонков родителей… Точнее, мамы, но я не беру трубку. В жопу. Вообще не хочу её слышать… Я даже не знаю, как можно такое оправдать…

– Тебе в другую сторону сегодня… – улыбается Лиза, когда выходим на парковку.

– Да я довезу, ты чего…

– Я с Полиной, ей по пути…

– А-а-а… С Полиной… – выдаю ревниво, и она хихикает.

– Вот ты дурочка, прямо как твой Морозов… Не ревнуй давай… Завтра увидимся, а сегодня разгружай вещи… Напишешь, как тебе в новой кроватке…

– Угу, напишу, – обнимаю её на прощанье и машу им, пока они смеются и разъезжаются…

Я сажусь в машину и поправляю зеркало, которое теперь хрен пойми как установлено после моего спонтанного перформанса с дневным плачем, а там…

– А-а-а-а!!! – заметив его в отражении, дёргаюсь и ору как сумасшедшая.

– Тихо ты… Тихо…

Я сжимаю руль, дышу и как загнанный в угол зверь.

– Что ты делаешь?!

– Ась… Мне помощь нужна…

– Кирилл… Что с тобой?! – смотрю, видя, что он какой-то весь бледный… Мокрый, взмыленный даже… – Кир…

– Есть аптечка?

– Кирилл, ты пугаешь меня… – причитаю себе под нос.

– Ася, езжай просто… Остановишься где-нибудь.

– Я… Квартиру сегодня сняла… Здесь рядом.

– Ясно. Тогда туда…

– Хорошо, Господи… – дрожащими руками завожу и резко даю по газам, постоянно поглядывая в зеркало. – Кир… Ты ранен? Что случилось?

– Немного… Зашить придётся.

– Господи, что там у тебя?

– Ножевое… Просто не спрашивай…

– Нет уж говори со мной! Какого вообще хрена?! – срываюсь на эмоции. Ножевое?! Что?

– Потом… Всё потом, Ася. Просто вези и всё…

– Давай в больницу!

– Нельзя. Я не выйду оттуда потом.

– Почему?! Боже…

– Потому что нельзя сдавать никого, вот и всё… Езжай я сказал и молчи! – огрызается.

– А ты не ори на меня! – выдаю в ответ, услышав его смех.

– Какая ты смешная… Ася… Замкина… – последнее, что я от него слышу, потому что он вырубается, откинувшись назад. И мне становится так страшно, но я всё равно везу его до квартиры, а не до больницы, как дура. Потому что не смею его ослушаться… Остановив машину, открываю заднюю дверь и касаюсь его. Пульс есть… Тёплый. Дышит… Боже.

Кажется, что даже горячий… Блин…

– Кир… Мы приехали… Ты идти сможешь?

– Погоди… Есть аптека тут?

– Есть… За углом…

– Отлично… Купи… Иглу такую… круглую… Чтобы шить… Шовный материал… Перекись, спирт, обезбол простой какой-нить с жаропонижающим. Всё…

– Ладно… Хорошо… Давай сначала до дома, а…

– Нет… Так быстрее. Я пока оклемаюсь. Иди… – гонит он меня, и я как сумасшедшая бегу в аптеку, проклиная все и вся на свете… Боже мой, во что я ввязалась?! Во что он меня ввязал?! И почему мне так за него страшно…

Особенно, когда я понимаю, что у меня на руке его кровь, которую приходится быстро вытереть о джинсы… Хорошо, что фармацевт этого не замечает, хотя веду я себя, мягко говоря, странно…

Беру всё, что он перечислил и лечу обратно…

Он в сознании, что уже хорошо…

– Сможешь?

– Смогу… – встаёт с сиденья. – Слушай, Ась… Спасибо тебе…

– Заткнись, блин!

– Заткнулся…

– Дурак, какой же ты дурак… Здесь тихо… – быстро заходим, я придерживаю его, говорю, что просто выпил человек, когда меня спрашивают всё ли в порядке… Ведь идёт он с трудом… Добираемся внутрь кое-как… Я открываю дверь ключом, раза с третьего попадая в замочную скважину… И мы вваливаемся туда, только вот Кир сразу съезжает по стеночке вниз, оставляя красные полосы на стене…

– Кир, ты меня нахрен пугаешь! Я сейчас скорую вызову!

– Не надо… Я серьёзно, Ась. Мои разберутся с этим… Я просто знаю, кто это сделал, вот и всё… я бы сам справился… Но тут сзади, – он поворачивается, а там такое пятнище, блин. Боже…

– Кир, а вдруг что-то… Вдруг заражение или… Органы задели ещё что-то…

– Успокойся. Нет ничего из этого. Видишь кровь у меня во рту?

– Нет.

– Ну и всё. Кровотечения нет.

– Как же нет, когда тут всё в крови!

– Я про внутреннее, самое страшное… Мне так дерьмово, как раз из-за внешнего… Понимаешь? Я много крови потерял… Поэтому надо сделать повязку, выпить таблетку и ёбнуться спать.

– Даже знать не хочу, откуда ты это дерьмо знаешь! – помогаю ему раздеться.

– Тебе и не надо, детка… – тянет он меня к себе, мазнув губами по моему лицу, но я дёргаюсь от него, а он смеётся.

– Ты потерял на это право…

– Всё, львица, успокойся… Полей там перекисью… Иглу спиртом помочи. Достаточно два шва, справишься?!

– Что?! Нет, ни за что!

– Ась, да я не смогу себе сзади зашить сам…

– А что ты друзей своих не попросил, а?! Своих чёртовых гопников и бандитов!

– Это не друзья… Это просто решалы и всё. Я с ними не виделся… Поехал за крупными деньгами… Не ожидал, что так будет. Налетели с ножом сзади… И всё… Я упал в тачку и до универа. Никто меня штопать бы не стал… Давай…

– Кир, я не смогу… – взвываю, держа в руках иглу…

– Сможешь, ты же всё можешь… Не ссы… Хотела же сделать мне больно в ответ? Делай… Вспомни моих давалок, которых так ненавидишь…

– Скотина ты, Морозов… – сжимаю эту дурацкую иголку, обливаю, и у меня руки ходуном ходят от страха и паники… Как шить людей, блин?! Я кроме мягких игрушек ничего не умею… Ох и быстро же мне пришлось переквалифицироваться из танцовщицы в хирурга, а… Ныряю в его скользкую пропитанную кровью кожу, и он весь напрягается, но ни звука не издаёт… Как же это отвратительно. Ещё и хруст такой…

– Тебе что не больно?!

– Больно…

– Я сейчас сознание