Роза и Терновник - Алла Леонидовна Касперович

– Вот и узнаем, – Майкл погладил её по щеке, выпустил её руки из своей и поднялся. – Войдите!

Всё-таки пришла Долли.

– Ой, а я уж испугалась, что вы ушли куда-то! – затараторила она. – Миссис Гастингс сегодня прямо расстаралась так расстаралась! Всё, чтоб у Её Светлости аппетит хороший вызвать. А то, знаете, милорд, за обедом поклевала только как птичка! Как же так! Ладно бы миссис Гастингс испортила что-то, да разве ж такое возможно? Э, нет! Наша миссис Гастингс напортачить с едой точно не может! Я что думаю… Она и когда помирать будет, всё равно…

– Мэри? – перебила её графиня.

– Ничего, – мотнула головой Долли и надула и без того пухлые щёки. – Сдаётся мне, Ваша Светлость, что не воротится она.

Розамунд и сама так начинала думать, но услышать те же предположения из уст другого человека, оказалось больно.

– Если честно, дорогая, мне тоже так кажется, – с сочувствием глядя на супругу, согласился со служанкой Майкл. У него сердце сжималось, когда он видел, как переживает жена. Он что угодно бы отдал, лишь бы стереть с её души печаль.

– Вы поешьте – легче станет! – пообещала ей Долли, переставляя накрытые серебряными крышками тарелки на невысокий столик. – Мне всегда помогает!

– Спасибо, Долли! – Розамунд подарила ей слабую улыбку.

– Да мне-то за что? – Та засветилась от удовольствия. – Милорд, а вы проследите, чтоб Её Светлость хорошо поела.

– Всенепременно! – хохотнул они отвесил ей шуточный поклон. – А теперь иди, Долли, дальше мы сами.

Она, продолжая улыбаться, удалилась, а Майкл, подвинув столик поближе к креслу Розамунд, сам уселся на стул и поднял ближайшую крышку. По спальне тут же распространился умопомрачительный аромат жаркого, выложенного поверх отварного, а затем обжаренного картофеля.

– Я… проголодалась… – с удивлением отметила Розамунд. Какими бы сильными ни были переживания, а тело всё равно затребует своё. А может, она потихоньку стала принимать, что Мэри, вероятно, не вернётся.

– И я! – кивнул Майкл, борясь с подступившей слюной. – Ай да Милли!

Они оба набросились на еду и какое-то время ели в молчании. И только утолив первый голод, граф и графиня наконец обменялись несколькими фразами, прежде чем приступить к десерту – открытому пирогу с лимонным кремом.

– Как же здорово…

– … жить, – закончил за супругу Майкл.

Глава 28

Волшебный куриный суп Милдред Гастингс полностью констебля конечно не вылечил, но самочувствие однозначно улучшил. Во всяком случае, мистер Уилкс больше не шатался и его нос не казался распухшей картофелиной. Доктор Эндрюс, с радостью узнав, что в его услугах больше не нуждаются, поторопился убраться восвояси и неистово молился, чтобы никого больше не убили и никто не захворал. И пусть граф Эррингтон щедро оплатил его труды, никакие деньги не стоили того, чтобы вновь оказаться в лапах кухарки-демона, как про себя её называл доктор Эндрюс. Вслух он ни за что бы не осмелился произнести нечто подобное.

От констебля тоже не сказать, что было много проку. Да, он так же, как и все, кто видел труп, пришёл к выводу, что Ирвина Уолтерса убили, проломив тому череп. А дальше что? А дальше пообещал, что попробует найти убийцу, но не уверен, что получится. Чуть позже он и вовсе заключил, что виновна некая Мэри Везер, которую он вообще никогда в глаза не видел. Причин на то было несколько. Во-первых, именно она нашла тело. Вполне могло статься, что она привлекла внимание нарочно, чтобы отвести от себя подозрение. Во-вторых, она почти сразу же и сбежала, забрав все свои вещи. Ну и наконец, в-третьих, прихватила с собой хозяйское столовое серебро. Его пропажу обнаружила миссис Гофорд, экономка и по совместительству супруга дворецкого. Утром она не досчиталась набора столового серебра на двенадцать персон.

– Мэри не могла! – твердила Розамунд мужу, когда они остались вдвоём после того, как мистер Уилкс уехал, дав своё официальное дозволение на то, чтобы несчастного Ирвина наконец захоронили. – Не могла! Она не могла!

Майкл не знал, чем её утешить. Обстоятельства и вправду складывались не в пользу Мэри. Он уже и сам начал сомневаться в её невиновности, но жене об этом побоялся говорить, чтобы не расстраивать её ещё больше.

Похоронами занялся Майлз Атткинс, хоть тот и продолжал ворчать, что Его Светлость слишком расточителен. Но разве мог граф поступить по-другому? На следующий же день тело смотрителя оранжереи навсегда покинуло имение, и Ирвин упокоился на церковном кладбище, как того и хотел граф, рядышком с кустом сирени. На похоронах присутствовали все обитатели Эррингтон-парка, включая и графскую чету, чем наделали немало шума среди местных. Где это видано, чтобы господа лично приходили на похороны слуг! Впрочем, по округе и так достаточно говорили об эксцентричности нынешнего графа.

Поиски Мэри продолжались, хоть никто уже не надеялся, что она найдётся, даже Розамунд начинало казаться, что её горничная и впрямь исчезла навсегда. Она не верила, что Мэри могла их обокрасть, и уж тем более не подозревала ту в убийстве. Но если она на самом деле совершила хоть что-то из перечисленного, то наверняка у неё на то имелись серьёзные причины. Но больше всего Розамунд боялась, что с Мэри приключилась беда.

Все ночи Майкл проводил вместе с супругой, но не совсем так, как ему хотелось бы. Нет, его вполне устраивало, что она доверчиво прижималась к нему во сне, что рядом с ним её не посещали кошмары. Однако… Однако Зеркальник собственными глазами когда-то видел, как предыдущий Майкл использовал своё тело не только для невинных объятий. И нынешний Майкл, вспоминая образы жарких ночей, теперь и сам с трудом мог уснуть, когда обнимал желанную, обожаемую, любимую женщину. Приходилось напоминать себе, что он обещал ни к чему её не принуждать. Вряд ли её порадовали бы его настойчивые ласки, когда голова её была занята пропавшей горничной.

Но чуть позже… Будет совсем другой разговор.

Ещё через пару дней Майкл засобирался навестить сестру Ирвина, чтобы самолично сообщить ей о гибели брата. Или не сообщить, если уже слишком поздно и она присоединилась к нему на небесах. Секретарь ещё предпринял несколько попыток отговорить хозяина от поездки, но в итоге бросил бесполезное занятие и выдал тому достаточную на