Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы - Ianluv

Вечер того же дня застал нас в библиотеке. Я уже могла сидеть в кресле, укутанная в плед. Леон возился на ковре с карточками. Аларик сидел за столом, изучая донесения.

— Елена, — он поднял взгляд. — Ты сказала, что знала сюжет. В твоей книге упоминалось что-нибудь о «Сердце Леса»?

Я нахмурилась.

— Это был артефакт, который Леон должен был разрушить, чтобы впустить Бездну. Но деталей я не помню.

— Это не просто артефакт, — Аларик открыл скрытую нишу в шкафу и достал шкатулку. Внутри пульсировал зеленый свет кристалла, похожего на каплю смолы. — Это источник силы нашего рода. Тот «деготь», что течет в тебе — частица этой мощи. Она выбрала тебя, потому что почувствовала твою волю защищать.

Я завороженно смотрела на свет. Теперь понятно, почему оригинальная Серафина так жаждала власти над домом Рид.

— Императрица охотится за этим? — спросила я.

— Она хочет использовать Леона как ключ. Довести его до предела, чтобы его магия вошла в резонанс с Сердцем и перекроила Империю.

Я посмотрела на Леона. Он как раз заставлял искорку света танцевать между пальцами.

— Значит, наша задача — лишить ее этого ключа через созидание, а не разрушение.

— Именно, — Аларик закрыл шкатулку. — Завтра мы объявим о твоем выздоровлении. И я отправлю приглашение Барону Кроссу. Он уверен, что ты всё еще его союзница и ранение — лишь часть твоего плана по завоеванию моего доверия. Мы позволим ему так думать.

Аларик опустился перед моим креслом на корточки.

— Ты готова сыграть свою роль, Серафина? Последний раз выступить в образе «злой мачехи» для внешнего мира, чтобы мы могли нанести удар?

Я улыбнулась своей самой профессиональной педагогической улыбкой.

— Аларик, я воспитатель. Я могу сыграть кого угодно. Но если Кросс снова полезет ко мне с шантажом... я заставлю его выучить правила хорошего тона. Навсегда.

Герцог поцеловал мою руку.

— В таком случае, Елена Рид... добро пожаловать в настоящую игру.

Ловушка врагов всё еще была открыта, но они не учли главного: в этой книге сменился автор. Глава «Исповедь и прощение» закончилась. Начиналась глава «Возмездие». И она обещала быть крайне поучительной.

Глава 12: Новая глава

Вчера был день, когда я должна была умереть.

По календарю оригинального романа «Тень Империи», четырнадцатое мая было датой моей публичной казни. Серафина Рид должна была взойти на эшафот под улюлюканье толпы, проклиная своего пасынка, мужа и весь этот мир, который не дал ей достаточно власти. Ее сердце, отравленное жаждой величия, должно было остановиться, чтобы дать старт превращению маленького Леона в истинное чудовище. Смерть мачехи становилась для него последней каплей, последним уроком: мир не знает пощады, а значит, и он не должен ее знать.

Но вчера я просто пекла яблочный пирог.

Я проснулась сегодня, пятнадцатого мая, и почувствовала, как в комнату пробивается мягкий утренний свет. В воздухе пахло не гарью и кровью, как предсказывали финальные главы книги, а лавандой и свежезаваренным чаем. Срок годности «злодейки» истек, но я все еще дышала.

Я села на кровати, потягиваясь и прислушиваясь к ощущениям. «Деготь» внутри меня — та самая древняя магическая смола Сердца Леса, что когда-то пугала своей тьмой — теперь ощущалась как теплое, мурлыкающее существо. Она больше не пыталась поглотить мою волю. Мы с ней договорились. Она стала моей защитой, моей интуицией, моим шестым чувством.

Аларика рядом не было, но подушка на его стороне еще хранила тепло. Он теперь вставал рано: управление северными территориями требовало внимания, особенно после того, как мы фактически объявили тихую войну имперскому двору.

Я подошла к окну. Замок Рид изменился за этот год. Исчезли тяжелые, пыльные гобелены, изображавшие сцены охоты и расправ. Вместо них — светлые ткани, живые цветы и... рисунки. Всюду, где это было уместно (и даже там, где не очень), висели детские работы. Леон увлекся акварелью, и хотя его «коты» всё еще напоминали пушистые облака с хвостами, в них было столько жизни и света, что любая галерея мира сочла бы их шедеврами.

— Госпожа? Вы уже встали? — В дверь тихо постучала Грета.

Она вошла, неся поднос с завтраком, и я в очередной раз отметила, как изменилась эта женщина. Больше нет той затравленной служанки, которая боялась поднять глаза. Теперь это была уверенная в себе экономка, которая знала: в этом доме ценят труд, а не страх.

— Доброе утро, Грета. Сегодня важный день, — улыбнулась я.

— Еще бы, — она просияла. — Маленький господин уже на ногах. Он с самого рассвета мучает капитана гвардии, требуя показать ему «настоящий рыцарский выпад». Капитан делает вид, что сопротивляется, но я видела, как он поправляет Леону деревянный меч с такой гордостью, будто тренирует самого императора.

Я рассмеялась, представляя эту картину. Леон, который год назад не смел издать ни звука и прятался в чулане, теперь командовал суровыми воинами.

— Аларик тоже там?

— Его Светлость в кабинете, принимает донесение из столицы. Но он просил передать, что ждет вас к завтраку в саду.

Я быстро оделась. Мой гардероб тоже претерпел метаморфозу. Никаких корсетов, сдавливающих ребра до хруста, никаких вычурных платьев, в которых невозможно присесть к ребенку на ковер. Простое, но элегантное платье цвета лесного мха, удобные туфли и минимум украшений. Серафина Рид любила золото и камни, потому что они заменяли ей внутреннюю пустоту. Елене Рид не нужно было ничего, кроме осознания того, что ее семья в безопасности.

Спускаясь по широкой лестнице, я кончиками пальцев касалась перил. Год. Целый год прошел с того момента, как я очнулась в этом теле. Мы прошли через шантаж Барона Кросса, через козни Императрицы, через магические выбросы Леона, которые могли уничтожить замок, если бы не правильный подход и... наклейки. О да, система поощрений оказалась сильнее древних проклятий.

Я вышла в сад. Воздух был напоен ароматом цветущих яблонь. В центре лужайки я увидела их.

Леон, в маленьком кожаном колете, с неимоверно серьезным выражением лица, отрабатывал стойку. Его золотистые волосы (которые я так и не разрешила состричь коротко, вопреки моде) блестели на солнце. Каждые несколько секунд от его пальцев, сжимающих рукоять деревянного меча, разлетались крошечные искры. Не черные всполохи Бездны, как было предсказано в книге, а теплое, золотое сияние. Магия созидания. Магия «Тепла», которую мы бережно выращивали в нем, как редкий цветок.

Аларик стоял неподалеку, сложив руки на груди. Он больше не выглядел как человек, несущий на плечах тяжесть всего мира. Его лицо разгладилось, в уголках глаз появились мимические морщинки от частых улыбок. Заметив меня,