Будет больно - Лана Пиратова

Он тот, кого я забыла и верила, что больше не встречу никогда.

Он мой враг и… отец моего сына…

НАСТОЯЩАЯ СЕМЬЯ ДЛЯ БЫВШЕГО

https:// /shrt/FU5v

Глава 49. Точно моя

Мы заходим в этот большой и красивый дом.

Я никогда раньше не бывала в таких домах. И от этого немного страшно. А родители Дана?! Только сейчас понимаю, что мне же придётся знакомиться с его родителями?

Страх становится таким большим, что я ощущаю его каждой клеточкой. Мне кажется, он без каких-либо оговорок вплетается в мои вены и на бешеной скорости разносится по телу, заставляя меня сильнее сжать руку Дана.

— Проходи, — спокойно произносит он.

Не отпускает мою руку.

— Ты чего так напряглась, Ромашка? — хмыкает, разворачиваясь ко мне лицом и обнимая теперь за талию.

— Твои родители… они… — поднимаю на него взгляд.

— Ааа, — тянет он с ухмылкой. — Не волнуйся. Их нет.

— Нет? — не могу сдержать удивления и ещё раз оглядываю помещение.

Я не знаю, что хуже: знакомство с родителями Дана или вот так оказаться с ним наедине тут…

— Мы совсем одни? — спрашиваю прямо.

— Ну да, — пожимает он плечами. — Они на день рождения папиного партнёра укатили вместе с мелкими. А я не поехал. Я к тебе поехал.

— Дан, получается, что ты не пошёл на семейное мероприятие из-за меня? — чуть хмурюсь.

— Да, — опять усмехается. — Что я там не видел? Я с тобой хочу время проводить, — и наклоняется.

И снова его губы оказываются близко.

— Дан, — шепчу я и вырываюсь из его объятий. — Тебе надо переодеться. Ты же мокрый весь! Заболеешь. Иди в душ, — легонько толкаю его в грудь.

Он громко выдыхает.

— Ладно. Я быстро. В гостиной подождёшь меня или, может, в моей комнате? — берёт меня за руку и тянет к себе.

— В гостиной, — отвечаю быстро и снова уворачиваюсь от его рук.

Он усмехается. Заводит меня в огромную комнату с камином и шкафами с книгами.

— Сколько книг! — не могу сдержать восторга.

— Мамины. Она любит читать, — безразлично машет рукой. — Я быстро, — подмигивает и, снимая на ходу мокрую майку, уходит.

Смотрю ему вслед, а потом моё внимание переключается на стеллажи с книгами.

Сколько же их тут!

Я не знаю, можно ли брать книги. Поэтому решаю просто посмотреть. Сцепив руки за спиной, обхожу полки. Я тоже люблю читать и поэтому по-хорошему завидую маме Дана. Даже если я и могла бы купить столько книг, то куда их ставить?! Тут комната, как три наших с бабулей квартиры.

— Тоже любишь читать? — голос Дана раздаётся так близко, что я резко оборачиваюсь.

И тут же чувствую румянец на щеках.

Он стоит в шаге от меня. Без майки. На нём только спортивные штаны.

Взгляд сам устремляется на грудь парня. Быстро беру себя в руки и отворачиваюсь. Облизываю вмиг пересохшие губы.

— Ты одеваться не будешь? — спрашиваю, пытаясь сбить этот дурацкий румянец.

Блин!

— А тебя что-то смущает? — кладёт руку мне на талию и тянет к себе.

Несмотря на моё легкое сопротивление, оказываемся близко. Чтобы не смотреть ему в грудь, задираю голову. Но это вообще не облегчает моё существование! Потому что я тут же попадаю в плен его глаз.

— Всё в порядке, Ромашка, — тихо говорит Дан. — Я вообще-то не кусаюсь.

Пробую улыбнуться, но улыбка получается какой-то ненастоящей. Не моей. Робкой, что ли.

Его голос звучит так тепло и спокойно, что внутри меня начинает таять ледяной ком тревоги. Сильные руки Дана держат меня бережно, словно я сделана из тончайшего фарфора. Его дыхание согревает кожу, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки.

Такие родные глаза Дана словно затягивают в свой омут, не дают отвести взгляд. В них столько нежности и понимания, что сердце начинает биться чаще. Каждая клеточка тела отзывается на его близость, и я невольно подаюсь вперёд, хотя разум всё ещё сопротивляется.

— Ромашка… — повторяет он, и от этого ласкового прозвища по телу разливается приятное тепло.

Пытаюсь собраться с мыслями, но они разлетаются, как бабочки. Его близость опьяняет, лишает воли, заставляет забыть обо всём на свете.

Тихий шёпот ласкает слух, и я наконец позволяю себе расслабиться, прижимаясь ближе.

В груди бушует ураган эмоций, и я понимаю, что действительно хочу этого момента, несмотря на все страхи.

Он нежно берет меня за подбородок и приподнимает моё лицо так, чтобы наши глаза встретились. В его взгляде читается теплота и что-то ещё, чему я пока не могу найти названия.

— Закрой глаза, — вдруг просит Дан, — пожалуйста.

Расслабленность в моём взгляде сменяется тревогой. Опять страшно. И Дан это тоже чувствует.

— Доверься мне, Ромашка, — шепчет уже тише.

Смотрю на него несколько секунд и послушно закрываю глаза. Ещё секунда и я ощущаю уже знакомый вкус его губ на своих губах. В этот момент весь мир словно замирает, оставляя только нас двоих и наше дыхание. Этот поцелуй он какой-то… бережный, что ли, словно Дан боится спугнуть этот момент.

Сердце колотится всё быстрее, грозя выпрыгнуть из груди, но я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Потому что все тревоги и сомнения отступают, оставляя только что-то приятное и тёплое в груди.

Когда поцелуй наконец прерывается, я чувствую лёгкое головокружение и тепло, разливающееся по всему телу. Открываю глаза и встречаю его улыбающийся взгляд.

— Теперь ты точно моя, — говорит Дан.

Снова наклоняется ко мне. Прикрывает глаза и я следом за ним. Но в этот момент раздаётся звук мотора за окном.

Глава 50. Адреналиновый краш

— Водитель отвезёт девочку. А у меня к тебе есть серьёзный разговор, — отец жёстко смотрит на меня, нахмурившись.

Я знаю такой его взгляд. Отец явно чем-то недоволен.

Блин, как не вовремя они вернулись!

Я тоже зол за это на них.

— Я сам отвезу её, — отвечаю уверенно.

— Данияр! — голос отца срывается от злости. — Я же сказал, что серьёзный разговор к тебе! Ты думаешь, я тут шуточки шучу?! — сжимает губы в тонкую полоску, наверняка матерясь про себя.

— Я услышал тебя, — произношу спокойно, но жёстко. — Я отвезу Лилю домой, вернусь и мы поговорим. Я не отпущу её с водителем. Она моя гостья и я обещал её бабушке, что привезу Лилю назад.

Отец хмыкает и качает головой. Но я не собираюсь уступать.

И так представляю, что испытывает сейчас Ромашка там, пока ждёт меня. Наверняка надумала себе дофига! Ну, должен же отец понять меня!

— Ладно, — наконец,