Невеста медведя - Мия Элден

— Нужно учиться работать с кровью, — терпеливо отметил Чужд. — Она усиливает колдовские ритуалы. Не всегда найдётся рядом тот, кто сделает необходимое за тебя.

Ерга поджала губы. Она знала, что она избалованная девчонка. Знала, что нуждается в помощи даже сейчас. Но от Чужда слышать это было неприятно. Она не настолько жалкая, не сейчас, просто…

— Это обязательно должен быть ворон?

— Нет. Чем ворон не нравится?

Ох, и как же объяснить ему, не затрагивая её нежных чувств?

Что ж. Всегда можно свалить всё на другого, чей взгляд чудился Ерге.

— Он разумен, он понимает больше, чем курицы, которых мы держали. А ещё… у лесного духа такие же глаза. Что если это он? Проверяет меня. Я не хочу рисковать.

— Это не он, — нахмурился Чужд.

— Ты не можешь знать, — с каждым словом Ерга выглядела всё более уверенной, облегчение окутало её. — Можем ли мы отпустить его?

Она могла поклясться, что ворон самодовольно смотрел на Чужда, пока тот нехотя отпускал его. На последок птица задела висок мужчины когтями, после чего отлетела на безопасное расстояние и громко заругалась в их сторону, перебирая лапами по ветви.

— Тебе всё ещё придётся учиться работать с жертвами, — проворчал охотник, зыркнув на девушку.

Ерга повела плечами.

— Не сомневаюсь. Но… не сегодня. Пожалуйста.

Чужд вздохнул, положил ладонь на лицо и потёр его, приводя себя в покой.

— Я не смогу тебя учить без этого. Большинство моих знаний держится на крови и костях. Тебе нужен учитель, но пока здесь только я.

— Тебя более чем достаточно, Чужд! Клянусь. Давай просто… Я обменяю пепельный мох на курицу и вернусь. Увижусь с друзьями в поселении, узнаю, как идут дела. А после я вернусь, и ты обучишь меня всему необходимому, хорошо?

Чужд скептически сложил руки на широкой груди.

— Тебе не стоит ходить одной.

— Туда и обратно, — Ерга легкомысленно улыбнулась. — Обещаю, что со мной ничего не приключится.

Чужд заворчал, но нехотя всё же дал ей с собой боевой кинжал, крепко сжав его в хрупкой девичьей руке.

— Обещай мне, что ты воспользуешься им, если понадобится.

Ерга улыбнулась.

— Обещаю.

27. Предательство

Они встретились практически сразу после того, как хижина Чужда скрылась из виду.

Из леса, вразвалку, ворча, вышел грузный зверь и сразу уткнулся во в приветствии протянутую ладонь девушки, мягко ворча и порыкивая, но заметно жмурясь в удовольствии.

Ерга улыбнулась и смело потрепала широкий лоб, утопая в мягкости шерсти.

— Я ждала тебя, мой защитник. Проводишь меня до поселения?

Лесной хозяин согласно прорычал и пошёл вперёд, раздвигая лапами высокую траву, протаптывая девушке путь.

Как странно было не подозревать, а точно знать, что у него был человеческий разум, что, более того, у него было вполне человеческое обличие, способное одарить человеческую женщину ребёнком. Ох, жар, уйди со щёк!

Они шли в уютном молчании до самого дома Цапли, странно пустого и тёмного. Ерга печально вздохнула, заглядывая в пустые глазницы окон, но решительно отвернулась.

— Подожди меня здесь. Я скоро обернусь, ты и заскучать не успеешь.

Напоследок погладив зверя по морде, девушка двинулась в сторону возвышающегося внизу холма частокола.

Она решилась пойти сразу к старосте, чтобы не беспокоить лишний раз простых жителей. Уж староста-то точно знал, у кого излишек кур и кто с удовольствием обменяет одну на хорошие травы от болезни желудка.

Казалось, что все взгляды деревенских были направлены только на неё. Где бы она ни прошла, поселенцы напряжённо замирали, впившись глазами ей в спину. Или ей только показалось то?

Староста встретил её с улыбкой, но было в ней что-то нервное, в том, как подёргивались его усы и бегали глаза. Должно быть, сильно их напугал приезд князя.

— Ерга! Какими судьбами к нам, девочка?

— Добрый день, хозяин. Я ненадолго. Мне бы курочку одну. Могу обменять на пепельный мох. Есть у кого куры на обмен?

— Куры? Да-да… были куры. У меня есть. И мох всегда пригодится. Пойдём, я отдам тебе. Только её? Яйца не нужны?

Ерга расслабилась. Должно быть, волнение местных ей только показалось.

Староста провёл её к сараю, возле которого копошились птицы. Ерга окинула взглядом кур, гадая, какую из них ей может продать староста. Все были толстые, пушистые. Даже жаль такую хорошую птицу на колдовство использовать.

— Выбирай себе любую. Травы Цапли драгоценностей стоят, не то что кур.

Ерга благодарно улыбнулась мужчине и обернулась обратно к стае. Птицы искоса поглядывали на неё, продолжая раскапывать землю сильными покрытыми плотной кожей лапами. Одна ей особенно приглянулась. Рыжая, косоватая, не видя земли, она клевала свою подругу, игнорируя вкусности внизу. Казалась довольно глупой и задиристой. Её было менее всего жалко. К тому же, она была худее других кур, не так жалко будет мясо.

Ерга воодушевлённо наклонилась, чтобы поймать рыжуху.

В этот момент в затылке её пронзила острая боль. Девушка пошатнулась. Туман резко сгустился перед глазами. Её затошнило, походку повело, и через пару шагов Ерга рухнула на землю, хватая ртом воздух. Последнее, что она увидела, виноватый вид старосты, сжимающего в руках дубину.

28. «А это мой женишок на разборки явился»

Пробуждение сопровождалось такой сильной тошнотой, какую Ерга не испытывала никогда в жизни. Но помимо тошноты, голова её просто раскалывалась после удара. Едва придя в сознание, Ерга быстро опустила глаза на живот и поспешно прикрыла его рукой. Она не представляла, была ли в ней сейчас жизнь и, если была, было ли с ребёнком всё в порядке после такого?

Отчего-то впервую очередь она волновалась только за него. С ней всё будет хорошо, но ребёнок… Она чувствовала нежную привязанность к тому, кто ещё даже не проявил своего присутствия. Её бог даровал ей его вместе с разбуженными колдовскими силами. Она ни за что не хотела бы расстаться с ним.

Дверь скрипнула. Ерга подобралась, встречая застывшего в проёме старосту. Он выглядел виноватым, похудевшим за те дни, что Ерга оставалась у Чужда.

— Прости, девочка моя. Этого не должно было случиться, но у нас нет выбора.

— За что, просто объясните мне, — упрямо потребовала девушка, тряхнув головой и рассыпав по плечам непослушную огненную гриву.

Староста дрогнул, опустил голову.

— Уже после того, как