Развод в 44. Вот и сказке конец... - Ольга Тимофеева

Да, давно уже не было такого урагана, как в молодости, но зато не было и этих жгучих тисков, которые требуют выбора.

Парадокс. Еще вчера все казалось “свежим вихрем”, а сейчас - давит, как замок, ключ к которому у меня то ли потерян, то ли и не было никогда.

 Глава 28

Люда

Стою посреди гостиной с ножом в руке, сердце колотится так, что кажется, еще чуть-чуть - и выскочит из груди. Бросаю взгляд на телефон: экран все мерцает гадкими сообщениями. “Довольна, сука?”, “Подавись» - мерзко до дрожи.

Утверждать не могу, но догадываюсь, кто это.

Дверь открывается.

Я сжимаю крепче нож на всякий случай и уже набираю полицию.

Руслан.

Тормозит.

- Что такое? - осматривает комнату.

Я выдыхаю и опускаю нож.

- Почему не предупредил?

- Ты не одна?

- Нет. С любовником.

- Смешно.

Разувается и снимает пальто.

- Так зачем нож, если страшно тут одной, то я могу вернуться.

- Я просила оградить меня от этой девицы! - перехожу в мессенджер и открываю сообщения. - На, посмотри.

- Мы расстались.

- Ах, вы расстались! Я безумно рада, - ерничаю, - только я тут при чем? А если эта больная завтра мне дом подожжет или кислотой обольет?

- Успокойся. Я разберусь с этим.

- Ты уже пообещал разобраться. И что в итоге? Она мне угрожает.

- Я сказал, разберусь.

Проходит мимо и идет в ванную мыть руки.

Как у себя дома.

И не выгнать даже.

Расстались.

Не знаю даже, злорадствовать или огорчаться.

Сейчас скажет, что у него никого нет, он возвращается домой.

Выходит.

- Хочу кофе.

- А я хочу развод.

Кивает неопределенно.

Идет на кухню, проверяет воду в кофемашине, зерна, и делает себе кофе.

- Зачем ты приехал? Мы договорились, что ты тут не живешь. Ты сам это сказал.

- Надо кое-что забрать..

- Может, ты уже все вещи заберешь и перестанешь сюда ездить.

- Тебе сделать?

- Нет.

Разворачиваюсь и выхожу из кухни.

- Подожди!

И я останавливаюсь только потому, что это может касаться развода. А это важно.

- Ты хотела про развод поговорить.

Разворачиваюсь.

Руслан открывает холодильник и проверяет, что там.

- У тебя вкусы очень поменялись, знаешь. В худшую сторону. Моя еда тебе теперь поперек горла может стать. Пресная и не вкусная.

- А ты накорми, - выглядывает из-за дверцы, - я сам решу, вкусно или нет. И нож положи.

Я выдыхаю, успокаиваясь. Только себе могу признаться, что когда он в доме, то не страшно. Совсем.

Можно и положить. Убираю нож в стол.

- Говори, - сажусь за стол.

Руслан закрывает дверцу холодильника.

Достает ветчину, сыр и хлеб. Сам себе делает бутерброд.

- Я понимаю, я виноват.

Хорошо, хоть это понимаешь.

- Но я не могу сейчас дать тебе развод.

- Ты смеешься?

- Нет, Люд.

- Ты специально не оплатил пансионат, заставил меня бегать, деньги искать, а теперь не можешь дать развод?

- Все оплачено.

- Ничего не оплачено. Не ври.

- Может, ошибка какая-то. Я видел выставленный счет и подписал его.

Куда он тогда делся? Или врет или кто-то помог.

- Ты рассказал ей, что ли? - смотрю в глаза.

Молчит.

- Не ожидала от тебя. И ты еще не хочешь разводиться? Вы меня обсуждали за моей спиной. Знаешь как она меня называла? “Кухонная клуша”. Смешно вам было?

- Я так никогда про тебя не говорил.

- Значит, говорил такое, что она позволила себе так думать обо мне. Как я устала от вас, - голос дрожит.

Я же не железная и я не мужчина, что могу противостоять этому бесконечно.

- Я завтра встречаюсь со своим адвокатом. Я устала от всего этого. Ты не хочешь по хорошему и мирно, мне придется рассказать ему все, что знаю, чтобы ускорить процесс.

- Что рассказать? - кладет бутерброд. - Ты не понимаешь, что ли, что если копнуть, то можно накопать и там, где ничего нет. В итоге, ты и без квартиры, и без машины останешься.

- Главное, чтобы я без тебя осталась. Свободной.

- Не делай глупостей, Люда.

- Ты сам меня вынуждаешь их делать.

Ни к чему мы не приходим. У каждого свое.

И он так тянет, что ясно, разводиться не хочет. Нагулялся.

Уже ведет себя так, будто надумал возвращаться.

И я по его сценарию должна это все проглотить, простить и забыть.

А через месяц будет другая.

Потом еще… Это же очевидно.

Да и зачем?

Раз допустил, значит не осталось уже ничего между нами. Потеряли все.

И засыпать в холодной постели одной уже становится привычным.

“Да” от Руслана я так и не услышала, поэтому