В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

Мы работали молча. Я положила в сумку краски, альбом, зарядку от планшета. Даша достала с верхней полки детские документы и убрала себе в сумочку. Потом вернулась за Сёминой пижамой, хотя взяла уже две.

— Эту тоже? — спросила я.

— Он её любит.

— Клади.

Антон остановился в дверях.

— Вы на сколько собираете?

Даша продолжала складывать пижаму.

— Пока не знаю.

— У него половина вещей здесь останется. Потом опять ездить.

— Приедем.

— Это дурдом, Даш.

Она положила пижаму в сумку и застегнула молнию. Не ответила.

Я поднялась с кровати. Спина затекла, пришлось несколько секунд постоять, прежде чем выпрямиться.

Антон уже протянул руку к сумке, но Даша попросила:

— Оставь пока. Нам ещё посмотреть надо.

Он перевёл взгляд на меня.

— Что посмотреть?

В ванной всё блестело. Стеклянная перегородка, широкая раковина, высокий кран, который Полина называла лебедем. На краю ванны лежала Сёмина резиновая рыба с оторванным плавником.

Даша открыла шкафчик под раковиной и вынула тонкую папку.

— Здесь инструкции. Я всё после ремонта сюда складывала.

Антон прислонился к косяку.

— Для чего?

— Сверить с доставкой, — ответила дочь.

Он посмотрел на меня, и мне стало не по себе от того, что в его лице не было удивления.

— Кирилл прислал?

— Поставщик ответил на его запрос, — сказала я.

— Понятно.

Даша передавала мне инструкции. Я сравнивала обозначения со списком в телефоне. Модель крана совпала. Душевого ограждения — тоже. Это ещё не доказывало, что перед нами именно те вещи, но я уже не могла смотреть на них как прежде.

— Где коробка от плитки? — спросила дочь.

— На балконе оставалась, — ответил Антон. — Под стеллажом.

Он отвечал спокойно, даже помогал. От этого я злилась сильнее, чем если бы начал всё отрицать.

На балконе нашлись четыре запасные плитки в надорванной упаковке. Даша сняла этикетку на телефон, потом сфотографировала инструкции. Папку положила обратно. Коробку я даже не поднимала.

Вернулись на кухню. На столе стояли три тарелки. Антон наложил себе картошки, но есть не стал.

— Это Виктор заказал, — сказал он.

Я села, потому что ноги уже не держали так уверенно, как хотелось бы.

— На Кирилла. Для «Синей веранды».

— Заказ общий. И что? Он сам сказал, часть Даше. У меня на тот момент четыре месяца расчёта не было. Я работал, мне не платили.

— А Надежда Андреевна расписалась за всю партию.

Антон взял вилку, положил обратно.

— С ней Виктор договаривался.

— Бумагу ей привёз ты.

— Я теперь за всё должен ответить? Он вам всем обещал. Мне, ей, Кириллу. Вы его спрашивали, откуда деньги?

Я почувствовала, как лицо стало горячим.

— Не спрашивала, — сказала я. — Теперь спрашиваю тебя. Ты развёз материалы по двум адресам, а от неё взял бумагу на всё. Почему?

— Я сказал: он с ней договаривался. Был жив, разговаривал, всё решал. Мне надо было его перепроверять?

Даша стояла у стола. На ней была та же футболка, в которой утром она развешивала бельё. Мне вдруг очень захотелось, чтобы она села.

— Что тебе папа должен был? — спросила она.

— Деньги, Даш. Не спасибо. Я по ночам сидел с его счетами, людям звонил, выслушивал. А у нас у самих ремонт встал.

— Ты мне сказал, это подарок.

— А что надо было сказать? Что твой отец мне не платит?

Она отодвинула третью тарелку и села.

— Да. Именно это.

Антон выдохнул через нос.

— Ну хорошо. Надо было. Теперь-то чего хотите? Я плитку со стен не сниму.

— Документы покажи, — сказала я. — Что он тебе был должен. Что этими материалами рассчитался. Елене покажи, не мне на словах.

— Я посмотрю.

— Посмотри.

Даша достала телефон. На экране была та самая фотография этикетки, которую она сделала на балконе. Я видела собственный локоть на краю снимка.

— Сколько там получилось? — спросила она.

— Триста пятьдесят тысяч, — ответила я. — По тому списку.

Антон откинулся на спинку стула.

— Я найду деньги.

Мы обе посмотрели на него.

— Не завтра. Но найду. Даш, вернись домой, сядем спокойно, посчитаем. Мы и не такое вытягивали.

Она ещё держала телефон над столом.

— А если не вернусь?

Антон посмотрел на пустую тарелку перед ней.

— Значит, сама будешь считать.

Глава 21. Что забрать с собой

— Повтори, — попросила Даша.

Антон потянулся к графину с водой.

— Ты прекрасно слышала.

— Я слышала. Хочу понять, ты правда это сказал или со злости.

Он налил воды, выпил. На столе остался мокрый круг.

— Даш, я один всё это разгребаю. Теперь ещё вы приехали меня допрашивать. Я говорю: давай вместе. Ты опять ищешь, к чему придраться.

Дочь посмотрела на меня.

Я уже собиралась вмешаться, но она покачала головой. Пришлось отодвинуть стул и выйти в коридор. Дверь на кухню осталась открытой; я не стала делать вид, что ничего не слышу.

На обувной полке лежал плоский камешек, раскрашенный в красный цвет. Полина делала таких божьих коровок прошлым летом. Краска на спинке облезла, одна точка почти стёрлась.

Я взяла камешек, повернула в ладони и положила обратно.

— Ты мне раньше тоже говорил «вместе», — произнесла Даша. — Когда просил подпись поставить. А потом оказалось, это я подписала.

— Я тебя не заставлял.

— Знаю. Мне мой адвокат уже объяснил, что я сама сделала. Я теперь пытаюсь понять, что сделал ты.

Антон ответил тише, я разобрала не всё. Услышала только: «Не для себя».

— Для меня? — переспросила дочь. — Тогда почему я последняя узнаю?

Что-то звякнуло. Наверное, он поставил стакан на тарелку.

— Мы сейчас при твоей маме будем всё это разбирать?

Я отошла к входной двери, хотя уйти дальше было некуда. Сумки стояли у стены. Я села рядом на обувную скамейку.

Даша вышла через несколько минут. Взяла сумочку, проверила, на месте ли детские документы.

Антон остановился за её спиной.

— Если ты решила жить отдельно, давай тогда разводиться. Я в этих выходных папах числиться не собираюсь.

Дочь замерла с открытой сумочкой.

Мне показалось, что сейчас она повернётся к нему. Скажет, что ничего такого не решала, что можно ещё поговорить. Я так хорошо знала эту паузу, что невольно опустила глаза.

— Давай, — сказала Даша.

Антон помолчал.

— Вот так?

Она кивнула. Закрыла сумочку, наклонилась за босоножками. Ремешок не попадал в пряжку. Я хотела присесть помочь, но удержалась и взяла одну из сумок.

— Машину тогда верни, — сказал Антон.

Даша выпрямилась.

— С какой стати?

— С такой. Кто за неё платил?

Даша сжала ремешок сумочки. Я вспомнила, как на моём юбилее он спрашивал,