В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

— Не начну первой. Это могу обещать.

Она поставила вымытую чашку рядом со мной.

— Лариса с детьми побудет? Я ей напишу?

— Напиши. Только спроси, может ли она.

— Я собиралась именно спросить.

Я сжала полотенце. Мы обе устали, и почти любое слово можно было услышать как упрёк.

— Хорошо. Прости.

Даша достала телефон, набрала сообщение. Я вытерла последнюю чашку и убрала её в шкаф. Очень хотелось сказать, что завтра всё пройдёт спокойно. Но я не знала этого.

Алексею я позвонила, когда дом затих.

Он ответил после второго гудка:

— Марин?

— Не спишь?

— Ещё нет. Что случилось?

Я устроилась на ступеньке заднего крыльца. Бетон за день нагрелся и теперь приятно грел через ткань платья.

— Ничего. Я же обещала позвонить.

Он помолчал.

— Обещала.

— Ты всегда так отвечаешь, будто мне опять адвокат нужен?

— Привык за неделю.

— Я тоже. Можно отвыкать понемногу.

Из телефона донёсся скрип. Кажется, он передвинул стул.

— Где ты? — спросила я.

— Дома. На кухне.

— Ужинал?

— Да.

— Что ел?

— Марина, я взрослый мужчина.

— Значит, бутерброды.

Он засмеялся.

— Два. С сыром. И помидор.

— Уже лучше.

— А ты?

— Рис с рыбой. Рис был с характером.

Я услышала, как он смеётся уже громче, и улыбнулась в темноту. На подоконник прилетел мотылёк, ткнулся в стекло, посидел, сложив крылья. Я смотрела на него и не искала следующую тему.

Алексей тоже не торопился.

Потом рассказал, что утром едет на другой объект, за город. Там протекает крыша, а хозяин уверен, что виновато окно. Я призналась, что завтра впервые за много лет буду проводить собеседование, и не знаю, о чём спрашивать женщину, которая в гостиницах проработала дольше меня.

— Спроси, почему оттуда ушла.

— А если она спросит, почему от меня уходят?

Он не ответил сразу.

— Ты ей скажешь?

— Придётся.

— Тогда и она, может, скажет.

Я подтянула подол, чтобы не наступить на него, когда встану.

— Мне с тобой сегодня хорошо было.

Сказала и сразу уставилась на тёмное стекло. Как будто он мог меня увидеть.

— Мне тоже, — ответил Алексей.

— Я не отменяю ничего из того, что…

— Марин, я помню.

— Да. Ладно.

Он не воспользовался паузой, чтобы напроситься в гости. От этого я ещё острее почувствовала, как хотелось бы сейчас сидеть рядом, а не держать телефон у уха.

— Спокойной ночи, Лёш.

— Спокойной ночи.

Я ещё немного посидела на ступеньке. Потом проверила заднюю дверь и пошла спать.

Утром бухгалтер прислала расчёт по Оксане. Мы созвонились с Еленой, сверили, какими деньгами я могу сейчас пользоваться. Ограничения с расчётного счёта никто не снял; деньги, которые позавчера вернул Кирилл, лежали на моей личной карте.

Двенадцать тысяч из этих тринадцати я перечислила Оксане. Бухгалтер оформила выплату. Это была только часть заработанного, и я заранее приготовилась объяснять, почему не всё.

Оксана посмотрела на телефон.

— Пришли. Спасибо.

— Остальное…

— Я вижу, Марина Львовна. Остальное помню.

Она вернулась к журналу заездов.

Я постояла рядом, чувствуя себя ужасно неловко. Раньше зарплата просто приходила в назначенный день. Никому не требовалось благодарить меня за то, что я отдаю людям их же заработанное.

Оксана подняла голову:

— У вас в одиннадцать женщина. Стол там протереть?

— Я сама.

Я взяла тряпку. Под блюдцем на веранде присох сахар, пришлось сходить за тёплой водой.

Нина Викторовна пришла без пяти одиннадцать. Невысокая, в светлых брюках, с короткой стрижкой, которую я мысленно отметила: вот бы и мне так, чтобы вымыла голову и пошла. Потом заметила, что волосы уложены очень тщательно, и перестала себя обманывать.

Мы сели на веранде. Она отказалась от кофе, попросила воды.

Сначала всё шло хорошо. Нина Викторовна знала, что делать с ночным заездом, умела разговаривать с недовольными гостями и не считала, что администратор должен чинить бойлер. На вопрос о прежнем месте ответила без заминки:

— Хозяйка решила, что её племянница справится дешевле. Через месяц звала меня обратно. Я не пошла.

— Обиделись?

— Конечно. И что мне было, сидеть и ждать, когда у неё ещё какая-нибудь родственница освободится?

Я улыбнулась.

Мы обсудили смены и выходные. Я показала список обязанностей, который вчера мы составили с Оксаной. Нина Викторовна прочитала, уточнила про завтраки и уже достала ежедневник.

Я успела представить, как буду спать хотя бы до семи.

— А с оплатой у вас как? — спросила она. — В смысле, вовремя?

За стеклом Оксана передавала гостю ключ. Мужчина что-то искал в кармане, извинялся. Обычное утро работающего дома.

— Сейчас есть задержка, — сказала я.

Нина Викторовна положила ручку.

Я рассказала коротко. Не про мужа, зятя и семнадцать человек. Про ограниченный счёт, проверку документов и то, что точную дату решения мне пока никто не назвал.

— То есть гарантировать вы не можете?

— Пока нет.

Она закрыла ежедневник.

— Тогда я не возьмусь. Извините. У меня аренда пятого числа. Хозяйку квартиры ваши обстоятельства не убедят.

— Понимаю.

Я не сказала, что найдём выход. Не предложила ей подождать за свой счёт.

Мы допили воду. Я проводила Нину Викторовну до калитки. Она пожелала мне разобраться со всем, и это было произнесено так обыкновенно, что я едва не заплакала.

Вернулась на веранду, убрала второй стакан.

Оксана вышла следом.

— Не договорились?

— Нет. Ей нужна зарплата вовремя.

— Нормальное требование.

— Я знаю.

Она взяла у меня поднос.

— Давайте пока график составим без нового человека. Потом, если найдётся, переделаем.

Я кивнула и пошла за тетрадью.

Кирилл позвонил, когда я вычёркивала из списка дел покраску садовой скамейки. До следующего лета она как-нибудь доживёт.

— Мам, поставщик ответил.

— Елене отправил?

— Да. Тебе сейчас перешлю. Только там не одна накладная. Ещё заявка на доставку и письмо диспетчеру.

Я положила ручку.

— Что за письмо?

— Антон попросил разделить третью партию. Там два адреса разгрузки.

— Подожди.

Я открыла файлы на ноутбуке. Кирилл молчал в трубку, пока я увеличивала мелкий текст.

В накладной по-прежнему стояли четыреста восемьдесят две тысячи. Я уже знала эту сумму наизусть. В заявке были две строки. Заводская, восемь, склад три. И ещё один адрес.

Лесная, восемнадцать. Квартира сорок семь.

Я проверила номер дома. Потом квартиры.

— Ты видишь? — спросил Кирилл.

— Вижу.

— Я туда доставку не заказывал. Мне только счёт прислали, я оплатил. Мам, я не…

— Я слышу. Подожди немного.

Во дворе Даша развешивала детские футболки. Ветер прижимал одну к верёвке, и дочь сердито встряхнула её, прежде чем закрепить прищепками.

Я помнила этот подъезд на Лесной. Помнила лифт, в который не влезала Сёмина коляска, если не поджать ручку. И Дашину новую ванную, которой она так радовалась прошлым летом.

Внизу заявки был