В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

Я помолчала.

— Пока ничего.

Елена не стала утешать. Пожала мне руку и пошла к своей машине.

Я села за руль, включила зажигание и несколько секунд слушала, как шумит кондиционер. Телефон лежал на соседнем сиденье. Хотелось написать Алексею. Не спрашивать о бумагах, не обсуждать покупателя. Просто спросить, как он.

Я взяла телефон.

На экране было Дашино сообщение: «Ты скоро? Сёма уже съел часть твоей картошки».

Я ответила: «Еду. Пусть оставит рыбу».

Алексею не написала. Сегодня он был с матерью, и я не знала, нужно ли ему моё сочувствие именно сейчас. Да и сама ещё не могла отделить его от желания услышать знакомый голос.

Дома пахло свежим бельём. В коридоре стояла корзина, которую Оксана обычно убирала до моего возвращения.

Я перешагнула через край простыни и подняла её с пола. Оксана вышла из комнаты администратора.

— Как прошло?

— Долго. Дети где?

— С Дашей во дворе.

Я подошла с простынёй к корзине. На стойке лежал журнал смен, рядом — лист бумаги с ровно написанными строками.

Оксана увидела, куда я смотрю.

— Я согласилась, Марина Львовна.

Глава 17. Не вместо тебя

Я кивнула раньше, чем успела понять, что именно она сказала.

— На ту работу?

— Да.

— Понятно.

У неё дрогнули губы.

— Я не сегодня ухожу. Передам всё, покажу. Договоримся по срокам. Но там ждать месяц не будут.

— Я понимаю.

— Не надо так.

Я подняла на неё глаза.

— Как?

— Как будто я у вас что-то украла.

Мне стало жарко. Я посмотрела на простыню, которую всё ещё прижимала к себе, хотя собиралась положить в корзину.

— Прости. Я не на тебя злюсь.

Оксана молчала.

— Нет, и на тебя тоже, — призналась я. — Но ты ничего плохого не сделала. Дай мне минуту.

Я наконец положила простыню в корзину. Оксана отступила, пропуская меня на кухню.

Я села перед тарелкой, которую Даша прикрыла второй. Рыба была цела, от картошки остались два кружка.

Обычно в такой момент я звала Оксану: спросить, кто заезжает завтра, где лежат чистые наволочки, не кончился ли кофе.

Теперь пришлось самой встать и открыть шкаф.

Оксана принесла мне тетрадь в клетку.

— Здесь поставщики. Где звёздочка, туда лучше утром звонить. После обеда уже не привозят.

Я раскрыла тетрадь. На первой странице был список телефонов, на второй — расписание прачечной. Дальше рецепты завтраков, размеры простыней, заметки про бойлер.

— Ты давно это ведёшь?

— С зимы. Когда вы заболели и я одна осталась. Подумала, если сама слягу, хоть муж сможет подсказать, где что.

Я провела пальцем по краю страницы. Рядом с номером электрика было приписано: «Напомнить про лестницу, своей нет».

Мне вдруг стало стыдно, что ещё полчаса назад я смотрела на неё как на предательницу.

— Я найду человека. Только не сразу.

— Я ещё две недели побуду. Там согласились.

— Спасибо.

— Но потом мне уже надо выйти.

— Конечно.

Она не ушла.

— Марина Львовна, вы правда не обижаетесь?

Я закрыла тетрадь.

— Обижаюсь немножко. Пройдёт. Ты на это не смотри.

Оксана выдохнула и улыбнулась.

— Тогда пойду полотенца досчитаю. У нас опять двух маленьких нет.

— Сёма в них динозавров заворачивал.

— Вот я так и подумала. Только пусть до стирки отдаст.

Она вышла, а я осталась с тетрадью на коленях. Так вот сколько всего было сделано без меня. Пока я рассказывала гостям, что держу дом одна.

Кирилл приехал к трём. Позвонил от калитки, хотя она была не заперта, и ждал, пока я выйду.

— Заходи. Что ты там стоишь?

— Ты же сказала звонить.

Я чуть не ответила: ну не до такой же степени. Вовремя прикусила язык.

— Правильно. Заходи.

Он поставил в прихожей сумку с камерой, снял кроссовки. Один носок был чёрный, другой тёмно-синий.

— Это новый стиль?

Кирилл посмотрел на ноги.

— Блин. Я в них на съёмке был.

— Надеюсь, не тебя снимали.

Он улыбнулся, потом полез в телефон.

— Мне за ролик перевели. Ещё тринадцать тебе отправил.

Я достала свой телефон. Перевод был на месте.

— Получила. Спасибо.

Кирилл кивнул. Не стал ждать, что я отменю оставшееся, и я не предложила.

Тринадцать тысяч — не спасение дома. Но это были мои деньги, которые сын обещал вернуть и вернул. Я записала остаток в заметку. Тоже тринадцать.

— Ты надолго? — спросила я.

— До пяти могу. Потом монтаж.

— Поможешь с бельём? И в третьем номере надо кровать от стены отодвинуть. Оксана там пол помыть не может.

— Давай.

Он взял корзину. Из-под простыни выпал маленький пластиковый динозавр.

— А этот тоже в стирку?

— Этот на лечение. Спроси Семёна, он расскажет.

Кирилл положил динозавра на стойку и понёс бельё наверх.

Я пошла следом. Он не знал, какие простыни на какую кровать. Пришлось показывать. Потом выяснилось, что тяжёлую тумбочку лучше не двигать: под ней прятался кусок старого линолеума, который никто не хотел видеть.

— Может, обратно поставим? — предложил Кирилл.

— Сначала вымоем.

Он вздохнул, но пошёл за ведром.

Оксана, встретив его на лестнице, выдала тряпку и велела не лить воду на розетку у плинтуса. Я услышала его покорное «ага» и улыбнулась.

Работая вдвоём, мы почти не разговаривали. Мне было хорошо оттого, что не надо снова спрашивать, что он скрывает. Сын стоял на коленях, вытирал пол под тумбочкой и время от времени ругался себе под нос.

Потом он сам заговорил:

— Я ещё поставщику написал. По тому заказу. Попросил поднять всё, что сохранилось, не одну накладную.

Я остановилась с наволочкой в руках.

— Елена знает?

— Да. Ей показал, прежде чем отправить. Они сказали, из архива достанут, потом ответят. Я ведь им платил. Могу хотя бы сам спросить.

— Хорошо.

Он выжал тряпку.

— Я тогда хотел, чтобы побыстрее отстали. Папа сказал, что купить, Антон сказал, куда отправить. Сделал и забыл. Удобно было.

Я не стала спорить. И объяснять, какой он был молодой, тоже не стала.

— Как ответят, пришли Елене.

— Пришлю.

Мы заправили кровать. У Кирилла угол простыни никак не держался, и он наконец подоткнул его так, будто собирался защитить от наводнения.

— Гость утром выберется? — спросила я.

— По необходимости выпустим.

Я рассмеялась. Он тоже. Смех получился коротким, но после него работать стало легче.

Даша нашла нас у шкафа с бельём.

— Антон сейчас приедет. Он звонил.

Кирилл выпрямился.

— Зачем?

— Детей в парк забрать. Я согласилась.

Я посмотрела на дочь. Волосы она собрала кое-как, на вороте футболки осталась влажная полоса — только что умывалась.

— Сама с ними поедешь?

— Нет.

Кирилл открыл