Общество психов - Кэролайн Пекхам

Я знал, что ее смерть должна была освободить меня от клятв верности, но этого не произошло. Не для меня. Она только крепче привязала меня к ее памяти, и заставила желать быть и лучшим, и худшим человеком одновременно. Даже купание в крови всех тех, кто причинил ей боль, никогда не помогало с этим справиться.

Я вздохнул, выдыхая дым изо рта, и закрыл глаза, моля о забвении, которое не наступало.

Меня ждал поистине тяжелый день. Па настаивал, чтобы я присутствовал на нескольких встречах с ним, где до посинения должны были обсуждаться планы с русскими, в то время как я изо всех сил должен был пытаться не умереть от скуки и заставлять себя высказывать свое мнение. Мало того, он хотел, чтобы я отчитался о своих успехах в поиске информации о печально известном пропавшем члене картеля Кастильо. О том самом, о котором мне пришлось выдумывать всевозможные сведения, не рискуя тем, чтобы хоть что-то из этого оказалось бы сфабрикованной ложью. Мне нужно было запутать следы, которые давно остыли, и никто не должен был догадаться, что они ведут прямо у моей двери.

Матео был моим ослом. Деньги, которые он украл у человека, на которого когда-то работал, должны были купить мне новую жизнь, за целый континент отсюда или даже дальше. Я не собирался позволять моему отцу и его грязным русским дружкам наложить лапы на них или на него. Он был моим «Кольцом Всевластия», и мне была заказана поездка в один конец в рай Мордора, независимо от того, что они могли сказать по этому поводу.

Помимо скучных сегодняшних встреч, меня ждал адский вечер в компании моей дорогой невесты.

Анастасии.

Я вздохнул и сделал еще одну затяжку, пытаясь представить, к какой жизни нас с ней принуждали. Несмотря на все мои громкие разговоры о побеге, мне все еще не удалось вытянуть из Матео местонахождение украденных сокровищ. А без его сокровищ, которые я упорно представлял себе в виде большого сундука, набитого дублонами и бриллиантами вместо кучки украденных долларов, я был заперт здесь.

Мое сердце бешено заколотилось о ребра в буйном акте неповиновения, когда я представил себя ожидающим в церкви появления Анастасии в белом платье. Невинность определенно не была тем, чем она могла похвастаться, но я знал, что она попытается. Она была из тех, кто любит показуху, и захочет, чтобы ее сфотографировали тысячу раз в чем-то невыносимо дорогом, пока она виснет на мне, как опоссум на ветке.

Хуже того, я представил нашу брачную ночь. Она будет в каком-то жалком клочке ничего, с ее силиконовыми сиськами, задранными до подбородка, пыхтящая надо мной, как бешеный бурундук, ищущий свои зимние запасы орехов, в то время как мой шикарный пенис пытается изобразить черепаху и спрятаться от нее подальше.

Темное место звало меня по имени. Оно взывало ко мне, и у меня было чертовски сильное искушение уступить ему, последовать за звуком его голоса и дождаться, когда выйду из этого темного места окровавленным, надеясь, что мое сломленное «я» случайно освободит меня от моих обязательств, убив всех ублюдков, которые пытались заставить меня пройти через этот ад.

Я откинул голову на подголовник и наслаждался ветерком, проникающим в окно моей машины, борясь с искушением погрузиться в свою внутреннюю агонию. Я понял, что закрыл глаза, только когда почувствовал на себе покалывание от пристального взгляда пары маленьких глаз-бусинок и услышал шарканье плохо замаскированных шагов по подъездной дорожке, когда этот ублюдок попытался подкрасться ко мне.

Я зажал сигарету в уголке рта и открыл глаза как раз в тот момент, когда мой брат Коннор наклонился и приставил охотничий нож к моей шее с самодовольной улыбкой на лице и новой стрижкой на макушке, чтобы исправить тот беспорядок, который я устроил у него на голове, отрезав его хвостик.

— Похоже, «величайший киллер штата» не такой уж и крутой, — усмехнулся он с таким видом, словно действительно хотел меня убить, и уголки моих губ приподнялись, когда я посмотрел на него.

— Однако ты допустил ошибку, Коннор, — указал я, заставив его нахмуриться так, что его взгляд стал еще более суровым. — Вообще-то, шесть ошибок.

— И какие же? — усмехнулся он.

Я выстрелил из пистолета, который вытащил, даже не потрудившись поднять его, а просто выстрелил прямо через дверь своей машины, так что пуля попала ему в бедро. Он упал спиной на землю с криком боли, а его нож даже не успел поцарапать меня, пока он падал.

— Во-первых, ты пришел с ножом на перестрелку, — отметил я, открывая дверцу машины и выходя, убирая Глок в кобуру и ухмыляясь, глядя на него, пока он пытался отползти назад по дорожке, окрашивая кровью светлые камни под ним.

— Ты гребаное животное, — прошипел он, схватившись за ногу. — Ты подстрелил меня. Па прикончит, блядь, тебя. Он…

— Во-вторых, ты слишком громко дышишь, не говоря уже о том, как скрипели твои модные лоферы, пока ты подходил ко мне, — продолжил я, игнорируя его, и наступил ему на запястье, надавив на него подошвой, пока он не выпустил нож, которым пытался угрожать мне. — В-третьих, ты слишком пристально пялился на меня. Пялился и пялился, пока я не почувствовал, как неприятные мурашки от твоего скользкого взгляда ползут по всей моей спине.

— Ты не можешь чувствовать, как на тебя пялятся, — прошипел он, пытаясь ударить меня по ноге, чтобы я не раздавил ему запястье.

Я вынул сигарету изо рта и щелчком отправила ее прямо ему в глаза, заставив его снова закричать, когда он отбил ее, к сожалению, сумев потушить искры до того, как оставшиеся его волосы охватило пламя.

— В-четвертых, ты зря потратил время на пустую болтовню, не пойми меня неправильно, я люблю поболтать со своими жертвами, прежде чем прикончить их. Но я профессионал. Мне не нужно беспокоиться о том, что я даю им дополнительное время, чтобы они придумали план, как от меня отбиться, потому что на самом деле я получаю еще большее удовольствие от убийства, когда они пытаются дать отпор. Но ты — ты сделан из другого теста, Коннор. Тебе нужно действовать быстро и наверняка, потому что если ты дашь кому-то шанс получить преимущество, им обязательно воспользуются. Ты слишком глуп. Тебя слишком легко перехитрить.

— Я истеку кровью, пока ты будешь болтать, — прорычал он, прекратив попытки убрать мою ногу со своего запястья и снова схватившись