Ошибка профессора - Сандра Бушар

– Поговорим? – он кивнул мне в сторону. Понимая, что по-другому пройти мне никто не даст, я закатила глаза и согласилась. Нервно потерев затылок, Флажков казался мне смущенным. – Мне очень стыдно за свое поведение. Кажется, в твоих глазах я еще тот мудак.

Я ожидала чего угодно, но не этого! Брови поползли на лоб, а интерес к разговору резко возрос:

– Так-так?..

– Ты очень нравишься мне, Диана, – вдруг проговорил он, а после достал спрятанную под курткой розу в целлофане. Она была помятая, потрепанная, но все еще живая. – Прошу, скажи мне, чего ты хочешь, и я постараюсь сделать все правильно.

С изумлением я держала розу и не могла поверить, что Флажков выделил деньги на ее покупку. Неужели и правда влюбился? Ситуация настолько шокировала, что я даже не нашлась ответить ничего лучше, чем растерянно пробормотать:

– Мне надо подумать…

Дима кивнул и облегченно выдохнул. Прижимая розу к себе, я развернулась на пятках и снова направилась в аудиторию. Там, около соседней двери от моей стоял Он… Профессор Шлефов. Взгляд был красноречивей слов: убийственный, кровожадный и дикий. Мужчина явно застал весь недолгий диалог, и он ему очень не понравился.

Я пулей рванула в свою аудиторию, когда Шлефов «случайно» вырвал ручку двери.

Он писал, но я не отвечала. Потому что не понимала, за что и почему должна оправдываться. Кто мы друг другу? Люди, состоящие в осуждаемой обществом тайной связи, которые никогда не смогут быть вместе официально, у всех на виду. Трезво осознавая это, я все равно не могла не мечтать о своем профессоре… Он, как запретный плод, занял собой все мысли. Волновал сердце даже на расстоянии…

– Красивая роза… – Саша подошла ко мне после пар, окинув явно обиженным взглядом. – Мне стоит ждать твоих извинений за испорченный день рождения?

– Не стоит, – поступаться я не собиралась. – Его испортила не я, а ваши бесконечные придирки и непрошенные советы.

– Хорошая подруга всегда будет идеализировать тебя, а лучшая – прямо в лицо скажет, если ты катишься на самое дно, – из-за спины блондинки показалась Рита. Она не была столь категорична, как Саша, но все равно оказалась по другую сторону баррикады. – Ты уже давно постучалась со дна, Диана.

Опустив взгляд, я тяжело вздохнула. С каких пор мои отношения с лучшими подругами стали напоминать бесконечные унизительные высказывания? Я словно вернулась опять в детство, где постоянно приходилось обороняться.

Я не успела и рта раскрыть, как на горизонте появилась Настенька Петрова.

– Знаешь, Рита, странно слышать нечто подобное от тебя… На прошлой неделе я видела, как ты покрыла матом бедную старушку у метро, которая просила у тебя недостающие пять рублей на проезд. Кажется, ты ее потом пнула ногой и убежала… Как там на дне, дорогая? – переведя полный призрения взгляд на Сашу, и засверкала. – Ой, а разве это не твой папочка в сговоре с тобой подтасовал результаты экзамена, позволяя тебе пройти на бюджет? А ведь какой-то более достойный студент сейчас на паперти стоит с протянутой рукой… Это, по-твоему, поступок достойной леди?

С ужасом переводя взгляд с Насти Петровой на девушек, я пыталась понять: правда это или нет. По лицам Саши и Риты было совершенно не понятно. Не хотелось верить, что подруги на такое способны!

– Хабалка! – фыркнула Рита, агрессивно бросившись в сторону ректорской дочки. Саша вовремя призвала ее к благоразумию, останавливая.

– Спасибо, что наконец представилась, – хохоча себе под нос, Настя просто ушла прочь, оставляя меня в полном изумлении.

Счет сровнялся, поняла я. Теперь никто из нас ничего никому не должен.

На этом недолгий разговор закончился. Я было направилась к выходу из вуза, поздно вспомнив, что забыла конспекты по английскому языку в кабинете профессора Шлефова. Всю прошлую неделю в любое удобное время мне приходилось зазубривать новые слова. Учитывая, что опрос назначен на вторник, забрать тетрадки «когда-то потом» был не вариант.

– Вот черт… – нервно перетаптываясь перед дверью, я пыталась понять: внутри он или уже ушел домой? Может, на паре? Отлучился по делам? – Хоть бы повезло!

Достав из сумочки ключи, я вставила их в скважину и провернула замок. Он был закрыт, а это хороший знак. Обычно преподаватель запирался лишь когда уходил. Немного расслабившись, я ступила внутрь кабинета с наглухо зашторенными окнами. На дворе было еще светло, но внутри темно, как в могиле.

– Ау?.. – сглотнув ком, я прошла вперед. Включатель располагался довольно далеко от двери. – Тут кто-то есть?..

А в ответ тишина. Медленно, шаг за шагом, я пробиралась вперед к столу, за которым работала. Так тихо, будто боялась разбудить дикого зверя… Увы, он и не спал!

– Попалась? – резко дверь была захлопнута, свет включился. Перед глазами предстал пышущий яростью Шлефов. – Решила сбежать о меня, Диана?

– И не думала… – я нервно села за стул, крепко прижимая к груди сумочку дрожащими пальцами. – Вот, пришла за…

– За благословением? – вздернув бровь, он саркастично захлопал в ладоши. Чертовски медленно. Это пугало. – Ты его не получишь.

Двумя пальцами, кривясь, Шлефов подцепил мою скромную розочку в целлофане. Затем подошел к окну и выбросил ту прямиком на улицу.

– Она-то тут при чем?! – стало неприятно и тоскливо. Ведь роза никому ничего плохого не делала. На глазах выступили слезы. Я ощущала себя, как маленький ребенок, которому взрослый дядя из злости лопнул любимый шарик.

– Дианочка, запомни, – нависнув надо мной, Шлефов говорил нежно и заботливо, но все это было лишь притворство. Голубые глаза все еще пугали холодом. – Ты можешь принимать цветы и ухаживания только от своего мужчины. И никакого другого!

Я хмыкнула, отталкивая от себя профессора:

– Ну, и кто же этот «мой» мужчина?!

– Я! – он даже не шелохнулся. Голос стальной и уверенный. – Я, Дианочка, твой мужчина!

Было в этом что-то сексуальное… Я тут же отмахнулась от наваждения, не желая поддаваться очарованию.

– Вы всего лишь мой профессор, – чеканя каждое слово, я пыталась поставить Шлефова на место. Он просто не имел право на ревность. Тем более, такую сумасшедшую!

Слова Шлефова совсем не образумили и в чувство не привели. Напротив… Волосы на голове встали дыбом, глаза округлились, а скулы сжались. Опустившись на колени перед стулом, он сжал мои щеки и заставил смотреть лишь на него:

– Я куплю тебе любые цветы, какие только захочешь. Но ты больше никогда не возьмешь их из рук другого. Это ясно?

Бунтарка во мне просто не принимала приказы. Не хотела вестись и поддаваться! Сжимая губы, я отрицательно замотала головой:

– Нет! Я