Яд Версаля - Эрика Грин

назначенном месте. Высокий, сутуловатый мужчина средних лет, с угрюмым лицом и непропорционально длинными руками нервно мерял шагами поляну и остановился, только увидев виконта в сопровождении слуги. Барон настороженно вглядывался в красивое безмятежное лицо соперника и раздражался еще больше. «Мерзавец и наверняка бретер», — подумал барон о своем более молодом сопернике.

Эжен тоже успел рассмотреть своего противника и оценить его потенциальную опасность: «Нервничает — это хорошо, значит, может пропустить удар, — думал молодой человек. — А вот чересчур длиннорукий — это плохо, может достать меня издали. Значит, надо навязывать ему ближний бой».

Эжен скинул с плеч легкий плащ на руки своему слуге Полю и встал напротив барона. Тот тоже показал свою готовность. Соперники сошлись. Эжен смело бросился вперед, желая ошеломить противника и не дать ему возможности выставить оружие вперед на длинной вытянутой руке.

Действительно, де Шато-Рено не ожидал такой стремительности от виконта, и их шпаги со звоном скрестились в опасной близости от барона. Пытаясь высвободить свою шпагу от перекрещивания, барон слегка отклонился назад вместе с рукой. Пока он совершал этот маневр, виконт, напротив, ринулся вперед, молниеносно рассек барону левый рукав камзола и отскочил в сторону.

Барон наморщился, бросил короткий взгляд из-под нависших бровей на тут же намокший от крови разорванный рукав и затем хмуро уставился на Эжена. И вдруг с громким криком стремительно кинулся на виконта, пытаясь использовать преимущество в длине руки и нанести тому удар с более безопасной для себя дистанции. Эжен, видя нежелательное развитие ситуации, сделал резкий прыжок в сторону, словно тореадор, заставляя барона, как быка, тратить время на разворот корпуса, чтобы снова пойти на противника. Но Эжен успел занять позицию более удобную для себя, чтобы снова сойтись с бароном в ближнем бою.

Дуэлянты снова скрестили шпаги. Звенела сталь, клинки с металлическим скрежетом скользили, не уступая первенства друг другу. Барон и виконт, тяжело сопя, обменивались дикими взглядами налитых кровью глаз. Наконец, ощущая бесполезность продолжения этого затянувшегося маневра, с выкриками и с силой оттолкнули руки друг друга, отступив назад.

Они начали идти по кругу, напряженно следя за движениями друг друга. Затем бросились навстречу, и Эжен успел чуть раньше прорваться в защитное поле барона. Тот успел неловко выставить оружие, Эжен с большой силой опустил шпагу на клинок противника. Но тут случилось неожиданное: шпага барона, скользя, повернулась так, что в ее начищенной гарде блеснуло отражение солнца и ослепило Эжена. Тот на секунду потерял контроль над своим оружием, чем тут же воспользовался барон и вонзил шпагу в живот молодого соперника.

Эжен, крепко держа шпагу в руке, согнулся пополам, второй рукой зажимая окровавленный камзол на животе и рухнул на поляну. Поль, истошно закричав, бросился к своему хозяину. Упав на колени, он положил под голову виконта плащ и, плача, приговаривал: «Господи, господин, откройте глаза! Не умирайте!»

Эжен с трудом приоткрыл мутнеющие глаза и увидел, как барон со своим секундантом спешно ретировались. Едва разлепив спекшиеся губы, он прошептал: «Как больно… Домой…»

Когда Эжен пришел в себя, он обнаружил себя лежащим в своей постели в Сен-Жермене. Взгляд был мутным, окружающие предметы расплывались. Жгучая, режущая боль в районе живота не давала сосредоточиться, приковывая все внимание к ране. Руки и ноги едва могли пошевелиться. Видимо, пока его довезли до дома, он потерял немало крови и ослабел.

— Пить… — услышал он свой осипший голос.

— Эжен, миленький, тебе пока нельзя пить, — нежный женский голос произнес с сочувствием. — Давай я смочу тебе губы мокрым платком.

Эжен закрыл глаза, зажмурился и снова открыл их. Около его постели сидела бледная Этель с заплаканным лицом.

— Это ты… — он слабо приподнял руку, словно пытаясь дотянуться до девушки.

— Лежи, любимый, не двигайся, тебе нельзя…. — Этель осторожно провела по его губам мокрой тканью. Он жадно облизнулся. — Эжен, братец, как же ты нас напугал…, - около кровати появилась Арлетт. — Я сейчас разговаривала с доктором, он объяснил, как нужно за тобой ухаживать. Мы с Этель будем дежурить около тебя все время.

— А как, Этель, ты тут…? — Эжен медленно перевел взгляд с сестры на возлюбленную.

— Я ждала тебя, как мы с тобой договорились, — Этель поглаживала ладонью руку Эжена, лежащую на постели. — Не знаю, помнишь ли ты, но мы с тобой собирались пойти в оперу. И не дождалась. Сердце болело и ныло от нехорошего предчувствия. Передала записку с посыльным сюда, в Сен-Жермен.

— А я ответила Этель, — продолжила Арлетт, — что с тобой случилась беда, что ты тяжело ранен на дуэли…

— Ну, и я, получив письмо от Арлетт, тут же приехала сюда… И не уйду, пока ты не поправишься.

Эжен слабо улыбнулся уголками губ и закрыл глаза, забывшись сном.

Глава 33. Неожиданное признание (от автора)

Этель осталась в доме виконта, чтобы помогать его сестре ухаживать за ним. Арлетт не возражала. Она уже привыкла всегда быть прикрытой крепким, надежным плечом брата, поэтому сейчас, когда он оказался в смертельной опасности, она чувствовала леденящее дыхание одиночества. Присутствие человека, который любит Эжена и искренне беспокоится о нем, казалось Арлетт жизненно необходимым.

Эжен изредка приходил в себя, и тогда обе женщины словно оживали, на их щеках вспыхивал румянец, глаза светились. Но затем у него снова поднимался жар, и он вновь впадал в забытье. Девушкам оставалось только молиться о нем. Сегодня опять приходил доктор. Осмотрев больного, он задумчиво протер пенсне и, вздохнув, сказал, что ночью может начаться кризис, который означает либо путь к выздоровлению, либо смерть. О последнем девушкам не хотелось даже думать. Не может быть, чтобы эта безжалостная старуха с косой пришла именно за ним, в цвете лет, полному сил и жажды жизни!

Навестил больного и сам Монсеньор, нанеся неожиданный визит. Арлетт и Этель совершенно растерялись, увидев на пороге герцога, который привел с собой очередное светило медицины. Тот, впрочем, не сообщил ничего нового, подтвердив вердикт своего коллеги. Филипп посидел у кровати Эжена, молча разглядывая друга. Было непривычно видеть виконта без улыбки и взгляда лукаво прищуренных глаз, которые говорили о том, что вскоре их ждет какая-то очередная забавная проделка. Эжен с закрытыми глазами на посеревшем лице напоминал бледную копию самого себя.

— Поднимайся, приятель, без тебя Версаль поскучнел…Выздоравливай, друг, — Филипп тронул пальцы больного и повернулся к девушкам.

— Вы знаете, что произошло с Эженом?

— Месье, наш слуга Поль толком ничего не объяснил, но я полагаю, что брат дрался на шпагах с каким-то аристократом, — тихо произнесла Арлетт.

— Да, это так, —