Прекрасная соседка - Алекса Райли

— Привет. — Поворачиваюсь, чтобы взглянуть на дверь, и там стоит мужчина в костюме. Его волосы зачесаны назад, и я знаю, что тот здесь не работает, если только он не новичок. — Ты здесь работаешь? — спрашивает он меня, и я отрицательно качаю головой, проглатывая еду.

— Нет, я здесь не работаю. — На мне комбинезон, маленькая футболка и кроссовки. Безошибочно можно сказать, что я здесь не работаю. Запихиваю в рот остаток кекса, и мужчина смеется, заходя в комнату отдыха.

— Ты съела его за два укуса. Я впечатлен.

— Можешь взять один, если хочешь. Розовые спереди самые вкусные. — Это ложь, но я беременна, и мы говорим о кексах.

— Это мило с твоей стороны, но, думаю, есть еще кое-что, что я хотел бы съесть.

Я бросаю взгляд на стол, но не вижу никакой другой еды. На меня не похоже пропустить что-то подобное. Я задаюсь вопросом, заказал ли Девин еду из индийского ресторана по соседству, у меня урчит в животе.

— У тебя здесь немного глазури. — Мужчина протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, но прежде, чем тот успевает дотронуться, чья-то рука хватает его за запястье.

— Ты только что сказал, что хочешь съесть мою беременную жену? — рычит Девин.

— Меня? — Я показываю на себя и оглядываюсь. О, вот что он имел в виду.

— Я не знал, что она твоя. — Он пытается высвободить свою руку из хватки Девина, но я вижу, как побелели костяшки пальцев моего мужа.

— Это, блядь, не имеет значения, чья она жена, учитывая, как ты пялился на ее грудь.

Я смотрю вниз и понимаю, что если ты выше меня, то тебе хорошо видно, что у меня под футболкой. Они действительно уже стали больше, и контролировать их непросто.

— Извини, — спешит сказать мужчина, его глаза расширяются. Наверное, мне следует вмешаться.

— Не извиняйся передо мной, извинись перед моей женой. — Он начинает смотреть в мою сторону, но Девин огрызается. — Не смотри на нее, глаза на меня.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Извините, мэм, — говорит он Девину, и через мгновение муж отпускает его.

Девин так сильно дергает мужчину за руку, что тот чуть не падает.

— Убирайся и даже не думай возвращаться, — добавляет он, когда парень выбегает из комнаты.

— Гребаный мудак был здесь, чтобы попытаться продать нам страховку. Я думал, он пошел в туалет.

— Я люблю тебя. — Улыбаюсь ему, когда он наклоняется и хватает мои сумки. Другой рукой Девин обнимает меня, но я подныриваю под нее и беру еще один кекс. — Ладно. Теперь веди себя, как пещерный человек. — Я издаю вопль, когда он подхватывает меня на руки и топает к своему кабинету. — Я этого не ожидала.

— Привет, Рен! — Я машу его сестре, когда мы проходим мимо нее в коридоре.

— Привет, — смеется она, но больше ничего не говорит.

Я откусываю от своего кекса, когда Девин заходит в свой кабинет и пинком закрывает за собой дверь. Потом усаживает меня на диван, и я слизываю с губ глазурь.

— Ты не сказал «я люблю тебя» в ответ, — ругаюсь я, откусывая еще кусочек.

— Ты знаешь, что я люблю тебя. — Он опускается передо мной на колени.

— Я не собираюсь делиться своим кексом, но ты можешь съесть меня, если хочешь, — поддразниваю его, хотя на самом деле это не поддразнивание, потому что он собирается это сделать.

— Доедай свой кекс. — Я запихиваю остаток в рот, пока Девин снимает с меня комбинезон. — Этот наряд чертовски милый. — Он стягивает его с моих ног вместе с обувью. Затем поглаживает мой небольшой животик, прежде чем поцеловать его.

Ерзаю, потому что уже возбуждена. Не знаю, почему этот топающий пещерный человек так влияет на меня, но я ничего не могу с собой поделать.

Я хватаю его за галстук и притягиваю к себе.

— Поцелуй меня.

Девин делает, как я требую, и целует меня с собственнической потребностью, которую тот никогда не сможет контролировать. Не думаю, что мой муж мог бы быть более совершенным, и он весь мой.

Эпилог 2

Девин

Три года спустя…

— Как ты думаешь, что будет дальше? — спрашивает Бетти нашу дочь, указывая на котенка в книге.

— Он собирается съесть свою еду, — отвечает она, и Бетти светится.

— Правильно! У него будет огромный толстый живот. — Она щекочет живот Элизабет и притворяется, что ест его. — Посмотри, какой у тебя вкусный.

Элизабет хихикает так сильно, что фыркает, пытаясь отдышаться, и этот звук заставляет меня рассмеяться.

Мы назвали нашу малышку в честь Бетти, но держали это в секрете до родильного отделения. Бетти была там, держа Эрин за руку, пока я беспокоил врачей и медсестер. Когда наша маленькая Элизабет появилась на свет, она навсегда изменила жизни всех троих. Когда Эрин подняла взгляд на свою бабушку и назвала ей имя, они обе разрыдались, в то время как Элизабет, измученная, спала между ними.

Одна из замечательных медсестер случайно сфотографировала этот момент, и я поместил его в рамку над нашим камином.

Рене стояла возле родильного отделения с Даниэль, и хотя Дани была взволнована, Рене выглядела белой как полотно. Думаю, в тот момент они поняла, кто из них родит, когда они решат завести детей.

— Съешь папин животик, — хихикает Элизабет, и Бетти смеется.

— Ну не знаю. Думаю, папа, наверное, тоже проголодался. — Она поднимает взгляд, а я захожу в комнату Элизабет и сажусь с другой стороны кровати.

Я притворяюсь, что тоже ем ее животик, и она снова начинает хихикать и визжать.

— Так она никогда не уснет, — говорит Эрин с порога, улыбаясь нам.

— Не беспокойтесь о том, что ей пора спать. Я разберусь с этим, а вы идите развлекаться, — говорит Бетти, притягивая Элизабет к себе. — У вас больше не будет такой возможности.

Я целую Элизабет на ночь и подхожу к Эрин. Я опускаю руки ей на живот, а затем на спину, чтобы помассировать ее.

— Боже, я такая беременная, — стонет она, наклоняясь ко мне.

— И ты никогда не выглядела прекраснее, — говорю я ей, целуя шею.

Она открывает один глаз и свирепо смотрит на меня.

— Ты должен так говорить.

— Он прав, — соглашается Бетти. — И я не обязана так говорить.

— Обязана, — упрекает Эрин, но я вижу, как уголки ее губ приподнимаются в улыбке.

— У мамочки тоже большой толстый живот, — вмешивается Элизабет, и я открываю рот, чтобы попросить ее не говорить об этом маме, но Эрин начинает смеяться.

— По крайней мере, кто-то честен со мной. —