Рай, которого не ждала - Лана Норд

вы себя чувствуете в этот торжественный день? — он улыбался и даже подмигнул нам. Такого весёлого я не видела его ни разу. — Даже не верится, что мы преодолели все трудности, и сегодня я с лёгким сердцем отпускаю вас домой.

Я улыбнулась ему:

— Доктор, вы даже не представляете, как я вам благодарна! Если бы не вы, не знаю, что могло бы случиться с моей дочкой.

Мы уладили все бумажные формальности, и мне, наконец, вынесли моё сокровище. Не сдерживая слёз радости, я аккуратно взяла её на руки. Она спала, тихонько причмокивая губами.

Матвей тоже склонился над нами, разглядывая спящую дочурку.

На секунду я представила, что мы настоящая любящая семья, но быстро отогнала от себя эти мысли. Он женится на другой через месяц, напомнила я себе.

Между нами ничего быть не может.

— У неё мой нос, — внезапно произнёс Матвей, и в его голосе я впервые услышала такую теплоту, что с удивлением взглянула на него.

Матвей отвернулся, но я успела заметить, что глаза у него покраснели.

Мы ещё раз поблагодарили весь персонал больницы и направились к выходу. Матвей заботливо открывал для нас двери. Выйдя на улицу, я немного растерялась, отвозить нас с дочкой домой Матвей не предлагал, может быть, у него уже были какие-то свои планы.

— Пожалуйста, подержи минутку Марину, вызову такси, — попросила я, избегая смотреть ему в глаза.

— Какое такси, что ты несёшь? — недовольным тоном ответил он. — Ты думала, я отпущу тебя на такси с новорождённым ребёнком на руках? Плохого ты обо мне мнения.

Матвей помог мне удобно устроиться на заднем сидении. Там же лежал огромный букет роз, который из-за волнения, я даже не заметила. Матвей вручил его мне. Я обратила внимание, что на обратном пути, он вёл машину очень аккуратно.

Наконец, мы подъехали к моему дому. Я снова растерялась: нужно ли было приглашать Матвея к себе? Вдруг он хотел побыстрее избавиться от нас и быстрее вернуться к своей будущей жене? Но всё же не позвать его, было бы совсем невежливо, и я решилась:

— Если ты не занят, может быть, поднимешься ненадолго? Я накрыла небольшой стол и позвала близких мне людей. Посидим немного, отпразднуем выписку дочки, — я замолчала, с нетерпением ожидая его ответ.

Матвей глубоко вздохнул, и я уже решила, что он сейчас вежливо откажется, но неожиданно он произнёс:

— Конечно, давай отпразднуем. Спасибо за приглашение.

Матвей вылез из машины и помог нам. Мы поднялись на нужный этаж и вошли в квартиру.

Там уже хозяйничали тётя Лена и моя начальница. Услышав, что мы пришли, они вышли нас встречать и застыли на пороге, разглядывая Матвея.

— Знакомьтесь, это Матвей, отец Маришки, — представила я их друг другу. — Это мои тётя Лена и Мария Петровна — любимая начальница. Проходи, пожалуйста, будь как дома.

Мои гости прервали процесс разглядывания Матвея и полностью переключились на малышку.

— Кариночка, дорогая, можно я её подержу? Я аккуратненько, — пообещала Лена.

Я кивнула и передала ей в руки спящую Маришку.

Мария Петровна в это время взяла в оборот Матвея и повела его в гостиную.

А я забежала в ванну, чтобы отдышаться. Находиться рядом с Матвеем мне было тяжело психологически. Стоило нам оказаться рядом, как моё тело моментально реагировало на него, а ведь он даже ко мне не прикоснулся ни разу. Я умылась, пригладила волосы, глубоко вдохнула и вышла к гостям.

Тётя Лена отнесла спящую Маришку в комнату, раздела её и уложила в кроватку, а потом присоединилась к Матвею и Марии Петровне. Моя начальница устроила настоящий допрос Матвею, а он смиренно отвечал на все её вопросы. Мне даже стало немного его жалко.

— Кариночка, помоги мне принести чашки, — попросила Мария Петровна, когда мы закончили с праздничным обедом и решили попить чай с тортом. Я покорно последовала за ней.

— Классный мужик, надо брать, — не успев зайти на кухню, зашептала мне начальница. — Умный, красивый, с чувством юмора. Была бы помоложе — отбила бы, — подмигнула она.

Я покраснела:

— Что вы такое говорите? Он женится через месяц.

Мария Петровна сокрушённо покачала головой:

— Да, жаль. Такая пара красивая бы получилась. Да и ребёночек уже общий есть. Упустила ты, Каринка, классного мужика. Может, ещё передумает жениться, — с надеждой добавила она. Я вздохнула:

— Нет, решил, пускай женится. Мы с Мариной будем счастливы и без него. Пусть идёт на все четыре стороны.

— Смотри, потом пожалеешь, да поздно будет, — сказала Мария Петровна. — Ну я пойду. Поздравляю ещё раз тебя с малышкой, она у тебя замечательная. Звони, не забывай.

Она вышла в зал попрощаться.

Тётя Лена тоже засобиралась домой.

Пожелав на прощание мне и Марине множество всего приятного, они удалились. Я вернулась в зал, Матвея там не было.

Зашла в комнату к дочке. Матвей стоял, склонившись над кроваткой, и тихонько гладил Маринку по нежной щёчке. Этот его такой ласковый жест, тронул меня до глубины души. Матвей оторвался от дочки, и его взгляд задержался на моём лице.

Я не успела отвести глаза, а теперь не было сил опустить их вниз. Как загипнотизированные мы молча смотрели друг на друга и не могли наглядеться. Внутри меня начал разгораться огонь. Взгляд Матвея потемнел, глаза стали почти чёрные. Головой я понимала, что мне немедленно нужно уйти, разорвать эту связь, которая внезапно соединила нас, но я не могла сделать ни шага. И тогда Матвей, преодолев комнату за два гигантских шага, подошёл ко мне и сгрёб меня в охапку. Быстро, почти грубо, вытащил за дверь детской, прижал к стене и начал жадно целовать. Я как мёд растеклась по его рукам и ответила на его поцелуи. Оттолкнуть не было сил. Его присутствие всегда лишало меня воли.

Матвей, почувствовав мой отклик, застонал. Его ладони проникли под футболку и сжали грудь, большие пальцы обвели соски, которые стали твёрдыми и болезненными. Моя голова отключилась, я не понимала, что происходит вокруг, чувствовала только его жадные руки, твёрдое тело, пряный мужской запах, присущий только ему одному. Матвей, тяжело дыша, оторвался от моих губ и принялся покрывать поцелуями мою шею. Задрал футболку и приник губами к соскам, дразня и покусывая чувствительные вершинки. Я выгнулась дугой и, не в силах больше сдерживаться, застонала. Услышав мой стон, Матвей взглянул на меня. Его взгляд был безумным. Он