Одержимость. Заставлю тебя - Леся Эм

плохо. Официальной версией случившегося было то, что он перепил и полез в драку с кем-то на улице, где его и избили. Артём возвращался в гостиницу, увидел и повёз в больницу. Так что в глазах преподавательского состава Артём ещё и героем ко всему прочему остался.

Соне было жалко Андрея, но в то же время хотелось накричать, зачем полез, она ведь всё объяснила ему. Да и потом, Артём в тот вечер её совсем не обижал, напротив, говорил всякие приятные глупости, будто специально смущая. Впрочем, больше Андрей не пытался попасть в поле её зрения. Илья, кстати, после того странного разговора по возвращении с экскурсии тоже перестал обращать на Соню внимание. Зато она ещё долго вспоминала его слова. И очень злилась на него за них. Ведь именно Илья заманил её тогда. А теперь ему вдруг стало стыдно за свой поступок? Он чувствовал себя виноватым? Он хотел прощения? Обещал помощь? Да, только чем он мог теперь помочь? Разве что сделать хуже. Было страшно даже представить реакцию Артёма, если бы Соня пожаловалась его же другу, а он бы узнал. Тем более сейчас. Когда между ними установился хоть какой-то мир. Мир ведь? Сама себя убеждала Соня. Возвращаться к первому месяцу бесконечного морального и физического унижения она не хотела. Сейчас это хотя бы действительно походило на отношения. А ждать, когда Артём наиграется, было намного проще именно в таких условиях. Поэтому, когда парень появился в колледже после экскурсии, обнял со спины, одновременно целуя в шею, и произнёс: «Не видел тебя сутки, а как будто неделю!» — Соня вздохнула с облегчением.

Про произошедшее не говорили. Хотя вечером того же дня уже у него дома Артём всё-таки объяснил, в чём состояла её вина. Объяснил в свойственной себе манере:

⁃ Чтобы я больше не слышал, как ты переживаешь за других. Я твой парень и волновать тебя должен я один! Тебе ясно?

Наверное, это был первый звоночек, на который стоило обратить внимание, ведь изначально Артём говорил «мы просто потрахаемся и разбежимся» хоть и называл себя её парнем, а теперь стал требовать относиться к нему так, словно у них были настоящие отношения. Но в голове Сони уже закрепилась мысль, что для собственного спокойствия нужно не нарушать его правила. А ещё что, если слушаться и не перечить в важных ему вопросах, он готов идти на уступки в важных ей. Поэтому молча кивнула в ответ.

Артём остался доволен. Вначале удовлетворённо улыбнулся её покорности, а после уложил в кровать и действовал настолько ласково, что Соня согласна была пообещать снова и снова всё, что попросит. То, что ей стал нравиться секс с ним, отрицать было бессмысленно. Парень изводил её. Доводил до исступления. Когда была с ним, находилась словно в другой реальности. А Артём усиливал это тем, что говорил, будто у него ни с кем так не было. И вместо того, чтобы отметить ещё один звоночек, Соня расслаблялась всё больше, потому что это ей даже льстило. Ведь она мечтала быть особенной для него.

А потом Артём попросил большего:

— Я хочу с тобой без презерватива, — Соня испугалась, но парень быстро добавил. — Сходи к гинекологу, пусть тебе выпишут таблетки.

Вначале пыталась отказываться. Но он настаивал:

— Я больше ни с кем, кроме тебя не трахаюсь. Честно, — и даже сам предложил. — Могу принести справку, что здоровый.

И спустя неделю мягких уговоров Соня всё-таки уступила. Уступила, наверное, ещё и потому что не давил, а именно уговаривал. А потом она стала оставаться у него ночевать. В начале раз в две недели. Затем раз в неделю. В итоге стабильно одна ночь в будни и одна в выходной. Для бабушки продолжала работать версия о подруге из колледжа, с которой Соня готовилась к предстоящей сессии, закрывая долги. Артём даже придумал ей символическое имя — Вера. И бабушка верила. Ведь Соня была хорошей девочкой.

Иногда дома у Артёма Соня пересекалась с его матерью. Та обычно смотрела сквозь неё, и складывалось впечатление, даже не осознавала, что это одна и та же девушка. Впрочем, на своего сына женщина смотрела примерно так же.

Для Сони стало настолько обыденно быть у него дома, что она даже учёбой начала заниматься там. Сам парень, как правило, находился рядом: играл в телефоне или в приставку или вообще спал, чаще, конечно, отвлекал, но одно оставалось неизменно — максимально заполнял ею всё своё пространство. План Сони в ожидании освобождения явно давал сбой, но она заглушала эти мысли, позволяя утянуть себя всё дальше на дно и, чем глубже она падала в эти отношения, тем сложнее морально, казалось из них выбраться, поэтому продолжала ждать, отрицая реальность и убеждая себя, что когда-то же должно всё закончиться. Хотя иногда, очень редко, Соня задавала себе вопрос: может, ей это нравилось? И у них всё-таки на самом деле отношения?

⁃ Тебе не надоело ещё? — отвлёк её Артём от мыслей. Он лежал на кровати в одних спортивных штанах и смотрел на неё.

⁃ Я хочу сдать завтра, — упрямо ответила, не отрывая взгляд от тетрадки.

⁃ Ну, ты и заучка, — подшутил он. Злости в словах не было, скорее желание привлечь внимание, и Соня, поддавшись на провокацию, повернула голову в его сторону. Артём тут же поманил:

⁃ Иди ко мне…

⁃ Тебе ведь это тоже нужно будет сдавать, ты хотя бы начинал делать? — упиралась она.

⁃ Мне сейчас нужно только одно, и чем быстрее ты прекратишь ломаться, тем быстрее я это получу, — продолжал дразнить.

Соня обречённо вздохнула, нехотя отодвинула от себя ручку, и развернулась на стуле в его сторону, упираясь руками в сидушку. Артём с довольной улыбкой растёкся по кровати и протянул ей ладонь. Выдержав паузу, с помощью которой продемонстрировала всю, на какую было позволено, непокорность, вложила тонкие пальчики в ответ. Рука парня мгновенно сжалась и он дёрнул Соню на себя, отчего она практически упала Артёму на грудь. Но долго так лежать ей не пришлось, парень также быстро перевернулся вместе с ней, укладывая её на спину и нависая теперь сверху сам. Соня улыбнулась, просунула руки с двух сторон от его шеи и обняла. Позволила поцеловать, прикрывая глаза от удовольствия, помогла снять с себя одежду, сама тянулась к нему.

Их поцелуи были жаркими, а тела горячими. Артёму даже не нужно было её возбуждать, она хотела просто потому что хотел он. Она текла для него и позволяла делать с