Мейсон - Мишель Хёрд

— Да.

— Можно задать тебе вопрос? — Надеюсь, он не поймет меня превратно, но это то, что меня действительно гложет.

— Конечно, — отвечает он, снова подпирая голову рукой, чтобы смотреть на меня.

Я опускаю взгляд и начинаю теребить ткань его свитера в районе пресса.

— Ты уверен, что я тебе правда нравлюсь? Это не просто жалость из-за того, что я чуть не умерла?

Когда он ничего не отвечает, я вскидываю на него взгляд и, видя, как он нахмурился, начинаю тараторить: — Просто ты меня так ненавидел, а потом всё вдруг изменилось. Я...

Мейсон нависает надо мной, и мне приходится раздвинуть ноги, чтобы ему было удобно. Он упирается руками по обе стороны от моей головы и, слегка наклонив её, произносит: — Пока я завладел твоим полным вниманием, прежде чем ты начнешь болтать без умолку и не дашь мне вставить ни слова... — Я отвожу взгляд в сторону, потому что очень нервничаю из-за его ответа. — Я никогда тебя не ненавидел.

Я медленно возвращаю взгляд к нему. Когда я вижу, как нежность смягчает его черты, внутри вспыхивает огонек надежды.

— Когда мы встретились, в моей жизни был полный хаос. Думаю, ты понравилась мне с самого начала, просто я не знал, как с этим справиться.

Мои губы трогает слабая улыбка.

— Кингсли, — когда он произносит моё имя, сердце будто расширяется, а по телу пробегает трепет, — видеть, как ты лежишь там... и твоё сердце не бьется?

Он опускает голову и прячет лицо у меня на шее.

— Это была чертовски жесткая встряска, — шепчет он, и его дыхание согревает мою кожу.

Я обнимаю его и крепко прижимаю к себе.

— Именно тогда я понял, что мне нужно снова увидеть твою улыбку. Мне нужно было услышать, как ты дерзишь мне.

Он поднимает голову, и на мгновение его взгляд просто блуждает по моему лицу.

— Мне нужно было снова увидеть твоё прекрасное лицо.

Моя улыбка превращается в широкую ухмылку.

— Ты считаешь меня прекрасной?

— По-своему, не так, как всех остальных. — Он подносит руку к моему лицу, ведя пальцами от края глаза к челюсти. — Был момент, когда я подумал, что ты умрешь, и это было так, будто кто-то сорвал солнце прямо с неба. Твоя красота — яркая. Она жизнерадостная и теплая, и именно поэтому мне было так трудно ладить с тобой вначале.

Я медлю, не желая его расстраивать, но он замечает это и с улыбкой говорит «Выкладывай. Я же вижу, что ты хочешь что-то сказать».

— Я случайно услышала, как ты говорил Лейку, что я напоминаю тебе твою сестру. — Я корчу рожицу. — Да уж, вслух это звучит... — я слегка морщусь.

К моему удивлению, он усмехается.

— Детка, ты вообще не похожа на Дженнифер. Она была блондинкой, так что я скорее увидел бы сходство между ней и Лейлой.

Я выдыхаю с облегчением: — Слава богу.

— Она была полна жизни. Всегда видела во всем только позитив. Прямо как ты — думала, что мир состоит из единорогов, пукающих блестками, и бабочек, какающих на цветы.

Я прыскаю со смеху и через пару секунд хлопаю его по спине: — Слезь... не могу... дышать.

Когда он скатывается с меня и просто наблюдает за моим смехом с улыбкой на лице, я затихаю, понимая: на свете просто нет мужчины привлекательнее него. Я сажусь на колени и беру его лицо в свои ладони.

— Ты хоть представляешь, насколько ты горячий?

На его губах появляется та самая сексуальная ухмылка. Кивнув, я улыбаюсь: — Особенно когда ты так ухмыляешься.

В его глазах вспыхивает игривый огонек, и он прикусывает нижнюю губу.

Я издаю мечтательный вздох: — Теперь мне просто придется тебя оседлать.

Он ложится на спину и притягивает меня к себе так, что я оказываюсь верхом на нем.

— Да?

Я киваю, наклоняюсь и целую его в челюсть.

— Есть одна конкретная «кость», на которой я бы хотел, чтобы ты сосредоточилась, — дразнит он.

— М-м-м... — я провожу губами по его шее и, высунув кончик языка, описываю круг там, где бьется пульс.

— Всё, снимай одежду. Живо, — рычит он, хватая меня за бедра и сдвигая с себя.

Когда он тянется к моим шортам, я говорю: — Я сама. Избавься лучше от своих вещей.

Я хватаюсь за край свитера и стягиваю его через голову. Мейсон встает с кровати, а мои руки замирают за спиной, расстегивая лифчик. Наблюдая за тем, как он сбрасывает свитер и футболку, я не могу сдержать широкой улыбки. В прошлый раз я не успела его толком рассмотреть, так что сейчас не упущу возможности поглазеть.

Рельефный. Золотистая кожа. Чертов рай.

Его движения замедляются, когда он доходит до штанов. Я наклоняю голову и облизываю губы — он нарочито медленно тянет застежку молнии вниз.

Дорожка волос. Линия бедер. Матерь божья.

Мои глаза всё еще прикованы к четким линиям его низа живота, когда он окончательно раздевается.

Резким движением он опрокидывает меня на спину.

— Вижу, ты немного прибалдела, так что я сам тебя раздену, — подтрунивает он, просовывая руку мне под спину. Он снимает лифчик и отбрасывает его в сторону. Стаскивает мои сапоги и переходит к шортам. Расстегивая пуговицу, он повторяет: — Я серьезно. Они отправляются в мусор.

— Значит, ты больше никогда меня в них не увидишь? — Я поигрываю бровями, и он на мгновение задумывается.

— Ладно, можешь их носить, но только для моих глаз.

Я улыбаюсь: его собственничество заставляет меня чувствовать себя особенной.

Он стягивает шорты и, перебросив их через плечо, вдруг замирает.

— Ты не шутила?

Я совсем забыла про свой утренний комментарий об отсутствии белья. Он наклоняет голову и впивается взглядом в мои глаза.

— Кажется, я тебя сильно недооценивал.

Я киваю: — Это уж точно.

Он кладет ладони на мои бедра, и его руки скользят вверх, пока он не накрывает мою грудь. Я опускаю взгляд на его руки и наблюдаю за тем, как он начинает ласкать моё тело, будто пытается запомнить его на ощупь. Он наклоняется и целует мой живот, затем еще раз — ложбинку между грудей, прямо над сердцем. Ложась справа от меня, он шепчет: — Повернись на бок, спиной ко мне.

Окей?

Я выполняю его просьбу.