Мой рок-мерзавец - Хельга Дюран

— Я решил Тамаре предложение сделать на днях. Вот, зацените, пацаны! — Лёва достал из кармана коробочку и козырнул кольцом, когда мы вышли с мужиками покурить на улицу. — Как думаете, понравится ей?

— Зачётное!

— Круть!

— Поздравляю, Лёва!

— Мужик!

— Достойное богини, — вставил и я свои пять копеек. — Молодец, Лёва!

— А ты что же, Тимон? — подхватил Пашка. — Только ты и остался холостым.

— И предпочитаю оставаться им дальше! — отметил я.

— А как же девочка твоя? Почему не с нами? Вы с ней уже так долго мутите. Мы думали, ты тоже решил остепениться?

— Светочка — моя Муза! Она вдохновила меня на целый альбом! Но даже ей не удастся меня окольцевать! Так что не надейтесь, лошарики семейные! Нюхайте свои памперсы без меня!

35. Артём

Прошло две недели, но Света не звонила и не писала. Я начал нервничать. Сильно.

Официально мы не расставались, и Света не спешила забирать от меня свои вещи — это вселяло в меня уверенность, что не всё ещё потеряно. Пропсихуется и объявится.

В какой-то момент я не выдержал и позвонил ей. По пьяни, конечно. Трезвый я бы в жизни слабину не дал. Сначала она не брала трубку, а потом заблокировала меня везде.

Ой, мы это уже проходили. Напугала, блять!

До гастролей оставались считанные дни, я сидел на чемоданах, не мешало бы потрахаться хорошенько перед гастролями, чтобы работать спокойно. Только с кем?

Как назло, в кабаках ко мне больше никто не клеился, а я сам подкатывал к девчонкам как-то вяло, без огонька. Короче, мне никто не давал. После того, как я получил по рогам от лысой гориллы, я стал осторожным с новыми знакомствами. Да и со старыми как-то не складывалось. Даже безотказная Натаха меня послала. Сказала, что парня себе нашла.

Мои счастливые трусы были безвозвратно утеряны, вместе с моими навыками охотника, поэтому приходилось вспоминать по вечерам Светочку и трахать Дуньку Кулачкову. Она мне ещё ни разу не отказывала.

Стал богатым и знаменитым, а выебать некого. Вот такие чудеса!

Меня напрягало не отсутствие секса и ссора со Светочкой. Зло притаилось там, где я его ждал меньше всего.

Написал я альбом на одном дыхании, но дышать не переставал. Меня пёрло и дальше. Я отказывался писать новые песни, понимая, что они мне нахрен не нужны. Лишние уже. Куда мне их девать? Ещё один альбом писать? Мне же лень?

Моей Музе было плевать. Я не спал по ночам, не мог нормально смотреть телек или слушать музыку. Эта жадная сука заставляла меня брать в руки гитару или блокнот, и работать, работать…

Горшочек не вари! — мысленно орал я. Иногда и не мысленно, а вслух, но Муза будто оглохла и решила выжать из меня все соки.

Я перестал есть и спать. Даже пивко меня больше не вставляло. Мотоцикл пылился во дворе без хозяина, а мой член без хозяйки. Что бы я ни делал, я думал о Светочке, даже когда писал свои ебучие куплеты, потому что хотел показать их ей в первую очередь. Готовил жрать, и думал, как было бы классно угостить этим блюдом Светочку. Когда видел что-то красивое, жалел, что её нет рядом, и она не может видеть этого тоже. Засыпал с мыслью о ней, о том, как обнимал её перед сном, вдыхая аромат её дивных волос. Просыпался, думая о том, как она поживает. Вдруг нашла кого-то лучше, чем я.

Лучше меня в Омске мужиков не было, конечно же, но мог ведь приехать кто-то? Из Москвы, например. К ней на работу с проверкой. Служебный, мать его, роман!

Да кого я обманываю? Должен признать, я в день по сто любовников для Светы находил. То она в супермаркете знакомится с качком каким-то, то с автомехаником на СТО, а бывало, она и на концерты других групп захаживала и знакомилась со всей группой сразу.

Можно было поехать к ней домой или на работу и найти её, но я держался. Сейчас дам слабину, она потом из меня верёвки вить будет. Когда будет это потом, я понятия не имел.

И ведь понимал, что хуёво мне без неё, что жизнь не в радость. Зачем мне мои богатства и слава, если сдохнуть хочется каждый день. Я бы может, и сдох, Муза не давала. Допишешь, говорит, Артёмка, новый хит, а потом иди вскрывайся. Но когда я заканчивал песню, эта жестокая рабовладелица подкидывала мне новую идейку.

Вот уже и поезд. Наш первый город — Новосибирск. Всех пришли бабы провожать. Все пацаны с жёнами, пирожками в дорогу…

Богиня Тамара тоже припёрлась. Я смотрел, как она облизывает Лёву, шутил дурацкие шутки, а самому плакать хотелось, будто на войну уезжаю, будто навсегда, и обнять некого. Уезжаю, а сердце не на месте. Здесь остаётся в Омске, прямо на перроне.

Думал, в туре отвлекусь от Музы и от Светочки, но хрен-то там. Одолели меня обе, свет мне белый немил. Пою, скачу по сцене, а сам думаю, нахрена мне всё это?

Если Светы рядом нет?

Я влюбился? Боже! Нет! За что мне это? Как жить-то дальше? Почему осознание этого пришло только сейчас? Оно меня догнало на каком-то из поездов?

С Лёвой мы жили всю дорогу в одном номере, поэтому он первый заметил, что я "заболел". После очередного концерта все отмечали успешный-успех, а я заперся в номере с бутылкой вискаря.

— Тёма, брат, что с тобой? — припёрся Лёва следом.

— Нормально всё. Устал просто, — ответил я, видя, что он на самом деле переживает за меня.

— Вижу же, что ненормально. По Свете тоскуешь?

— Да, нет, конечно! С чего ты взял?

— Да вы как повздорили, лица на тебе нет.

— Откуда ты всё, блять, знаешь? — разозлился я. — Опять твоя богиня кости мне мыла со своей подружкой, а ты подслушивал?

— Они уже месяц моют. Мне что уши закрывать?

— И чё и чё?

— Света все глаза выплакала. Любит тебя, а ты…

Лёва покачал головой, осуждая меня, и мне стало ещё хуже, несмотря на Светину любовь.

— Я тоже её люблю, — сказал я вслух то, в чём боялся сам себе признаться. — День рождения у неё сегодня.

— Так чего ты голову морочишь? Э! — воскликнул со свойственной ему кавказской экспрессией. — Подарок отправил уже?

— Нет. Думаю сижу.

Отхлебнув из бутылки, я вздохнул и взял в руки мобилу.

— Что тут думать? Отправь цветы! — подсказал Лёва.

— И