Мой рок-мерзавец - Хельга Дюран

В ход было решено задействовать "Приору" Лёвы и наручники бабули, которые валялись у нас на балконе в ящике с инструментами. Светочка маленькая и хрупенькая — вдвоём с Лёвой справимся.

В день прилёта я был спокоен и собран, как самурай. Был готов воровать женщин, пиздиться с кем угодно, даже отсидеть, лишь бы только Светочка мне досталась!

Мы ждали с Лёвой такси у аэропорта, обсуждая время и место встречи для похищения моей будущей жены, когда к нам подошли два здоровенных мужика в деловых костюмах. Ну, как к нам… Конкретно ко мне.

— Царёв Артём Николаевич? — спросил один из них, тыча мне в рожу какими-то корочками.

— Нет, — обосравшись до смерти, пискнул я.

Мужики переглянулись и молча заломали мне руки за спину, застегнув на них наручники.

— Что происходит? Вы не имеете права! — завопил я на всю улицу.

К нам подбежали ещё два таких же мужика, подхватили мой чемодан и быстро-быстро потащили меня с пожитками к чёрному микроавтобусу.

Я даже Лёве ничего крикнуть не успел, как меня впихнули в машину. Мужики запрыгнули следом, дверь захлопнулась, и мы куда-то поехали.

Это ФСБ? Это они? Я допрыгался? Что я такого спел интересно противозаконного?

Или это Лёва кому-то пропизделся, что я человека украсть хочу, и менты сработали на опережение?

— Кто-нибудь мне скажет, что происходит? — вглядываясь в каменные рожи агентов, заистерил я.

— Сейчас приедем до места, и всё узнаете, — ровным, как струна, голосом сказал мне тот, что предъявлял мне своё удостоверение.

Которое я даже изучить не успел. Это конец! Меня сейчас посадят, а Света в это время спокойненько выйдет замуж за другого.

— Я могу позвонить? — спросил я, в надежде, что бабуля мне как-то поможет выйти на свободу в ближайшие часы.

— Нет.

— Но…

— Тихо сиди, пока мы добрые! — рявкнул на меня один из агентов, и у меня вообще всё упало.

Если и был у меня малюсенький шанс на воссоединение с любимой девушкой, то теперь и его отняли.

38. Артём

Я попытался ещё позалупаться, тогда мне просто надели чёрный мешок на голову. Я заткнулся, как попугай, на клетку которого накинули покрывало.

Меня посадят? Стопудово!

Впаяют какую-нибудь дичь, а потом будут пиздить, пока я в признанку не пойду. Бабулиных связей не хватит. Женился бы я на Светочке, вот это были бы связи! А теперь все мои сокровища достанутся какому-то левому хуеплёту!

Господи, что я за лошара такой?

Пока мы ехали, вся жизнь перед глазами пронеслась. Прожил я её, как говно. Вроде бы поймал птицу счастья за хвост, а нет, показалось. Насрала мне эта птица прямо на голову!

Всё вспомнил по дороге: как уроки в школе прогуливал, как от бати получил, когда впервые поддатый домой заявился, как бабе Кате на даче не помогал, сахар этот сраный…

Меня куда-то привезли и вывели из машины под руки. Воображение нарисовало грязную клетку полуподвального типа, обшарпанную решётку и голод. Что такое голод, я уже почувствовал, жрать захотелось просто жесть. А лучше бы выпить чего покрепче. Меня с силой швырнули на стул и сняли мешок.

Яркое солнце на секунду ослепило, а потом я увидел перед собой лысого мордатого мужика тоже в костюме. Он сидел за столом в каком-то кабинете с портретом президента на стене, вальяжно откинувшись в кресле. Нас оставили наедине, но наручники с меня не сняли.

Это главный? Сейчас мне, наконец, скажут, в чём дело?

Мужик неприятно ухмыльнулся, оценивающе, с пристрастием рассматривая меня, а потом поднялся на ноги. Я даже слова вымолвить не мог до того жутко было. Я ещё то ссыкло, оказывается!

— Так вот ты какой, Артём Царёв? — с улыбочкой протянул мужик. — Ну, здравствуй, зять, не хуй взять!

— Кхм, — пришлось откашляться, голос от страха сел. — Ну, почему же не хуй? Я богат, — упрямо вздёрнул бородёнку. — И знаменит, — добавил уже уверенней.

— Это просто чудесно, сынок! — театрально развёл руками лысый и присел на край стола.

— А почему вы меня зятем назвали, дяденька? Я вас не знаю. Вы ошиблись, наверное?

— Так сейчас и узнаем друг друга поближе. У нас, сыночка, будет такой интимный разговор, что мы с тобой станем даже ближе, чем ты с моей дочерью. Ты, наверное, всю голову выеб, почему ты здесь?

— Угу. Мы где вообще? И кто ваша дочь?

— Ой! А ты не в курсе? Совсем в своих бабах запутался?

— Нет, конечно! Я так-то не бабник.

Сука, кто дочка этого мордоворота? Кто? Да кто угодно! Блять, я так и знал, что этим всё кончится. Мало я в морду получил тогда? Теперь меня в тюрьму посадят из-за какой-то пизды?

Слава богу, не по политической статье и не за экстремизм. Уже отлегло немного.

Я больше вообще трахать никого не буду. Никогда. Честное слово, господи! Хуй на узел завяжу, в монастырь уйду, только не надо меня в тюрьму, умоляю!

— Ладно, бабник, не бабник… Женишься, исправишься! Одна любовь у тебя теперь будет. До конца дней, — рассказывал мне мордатый. — Твоих, — добавил он.

— Я жениться ни на ком не собираюсь! — твёрдо ответил я. — То есть, я собираюсь, но не на вашей дочери!

— Да мне поебать! — отрезал мужик и бросил взгляд на свои наручные часы. — Через час едем в ЗАГС, дорогой ты мой! Мы здесь для того, чтобы ты вёл себя на мероприятии культурно и выглядел счастливым. Ты же не хочешь расстроить невесту и своих будущих родственников?

Он это серьёзно? Еба-а-ать! Хочет, чтобы я женился на какой-то из своих бывших? Ну, всё! Мне пизда! Прощайте, люди добрые!

— Не буду жениться! — решительно сказал я. — Я люблю другую девушку!

— Упёртый? Это хорошо! Это отличная черта характера! Уважаю! Сейчас мои орлы опустят тебе почки. Маленько. И потом мы снова поговорим. Я бы сам тебе в рожу дал, но фотографии нужны красивые. Свадьба всё-таки. Светочка огорчится. Она тебя, говнюка, как раз таки любит. А если брюки обоссышь, так это ничего. По пояс фотографировать будем!

Теперь мне точно конец! Почки, конечно, жалко. И брюки тоже…

Помогите!

Мужик потёр кулак и вскочил со стола, чтобы позвать своих мордоворотов. Что же делать? Что?

Так. Стоп.

— Светочка? Вы сказали Светочка? — заверещал я, как резанный, хватаясь за последнюю надежду. — Волкова?

— Ты, блять, смотри! — заржал лысый. — Невесту вспомнил? От это ты молодец!

— Это она? Она моя невеста? — всё ещё не веря своему счастью,