Папа для мамонтенка - Аня Истомина

– Да, – твердо и громко отвечаю на ее вопрос.

– Прошу ответить Вас, невеста.

– Да, – звонко отвечает Люба, и ее голос эхом рикошетит от стен.

– С вашего взаимного согласия, озвученного в присутствии гостей, ваш брак регистрируется. Подойдите к столу и своими подписями подтвердите ваше намерение вступить в брак.

Сжимаю руку Любимки, и мы под музыку подходим к регистратору. Расписываясь в документе, слушаю щелчки фотоаппарата.

– А теперь, чтобы скрепить союз, прошу вас обменяться обручальными кольцами, символом бесконечной любви.

Любимка бросает на меня удивленный взгляд, а я глазами показываю ей на руку. Понимая меня без слов, Люба быстро стягивает с безымянного пальца кольцо и надевает его на средний палец другой руки.

Перемещаемся с ней к трибуне с красной подушечкой, на которой лежат наши обручальные кольца.

Беру руку Любимки в свою ладонь и дрожащими пальцами надеваю предназначенное для нее кольцо. Садится как влитое. Замечаю, как расцветает лицо моей невесты и понимаю, что не зря решился на покупку новых колец. Люба надевает кольцо мне.

– В соответствии с Семейным Кодексом Российской Федерации и согласно актовой записи номер восемьсот девяносто семь, ваш брак считается зарегистрированным.

Объявляю вас мужем и женой.

Снова звучит музыка, гости хлопают, а мы под этот радостный гул возвращаемся в центр зала.

– Дорогие супруги, – продолжает регистратор торжественную речь. – Вот вы и стали мужем и женой. Сохраните верность друг другу, несмотря на любые невзгоды. Делитесь своей любовью друг с другом даже в моменты ссор и недопониманий. Поддерживайте и уважайте друг друга, прощайте слабости и закрывайте глаза на недостатки, ведь все это мелочи, по сравнению с тем, какое это счастье – быть рядом с любимым человеком.

Слушаю эти теплые слова и испытываю такое странное воодушевление, будто не фиктивно сейчас женюсь, а именно так: с намерением один раз и навсегда. Интересно, Люба тоже испытывает что-то подобное, или это я слишком сентиментальный?

– Сегодня я вручаю вам ваш первый семейный документ – свидетельство о заключении брака и поздравляю с началом нового этапа в жизни. Ну, и ждем вас через годик за получением свидетельства о рождении. – бодро заканчивает женщина, направляясь к нам и вручая мне паспорта и папку с заветной бумажкой. – Гости могут поздравить жениха и невесту.

Передаю Артему наши документы, и мы с Любой начинаем принимать поздравления и цветы. Вереница гостей кажется бесконечной.

– Родные мои, – всхлипывает теща, целуя нас по очереди.

– Поздравляю, братишка, – хлопает меня по плечу Артур. Обнимаемся, и брат сжимает меня до хруста в ребрах.

Подходит очередь генерала.

Смотрю на него серьезно, ожидая какой-нибудь колкой фразочки, но он внезапно обнимает меня скупо, по-отечески.

– Она мне как дочь, – слышу его тихий шепот.

– Не обижу, Николай Егорович. Слово офицера. – выдыхаю и получаю ободряющий хлопок по плечу.

– Тимур, – зовет меня Люба жалобно. Ее уже почти не видно из-за охапки цветов.

Подхватываю букеты и вручаю Тёме. Он с обреченным вздохом принимает их.

– Вот так иногда приходится отдуваться за одну маленькую шоколадку, – подмигиваю ему с улыбкой.

А потом мы проходим в соседний зал, чтобы отметить торжество шампанским. Напряжение понемногу отступает.

– Го!.. – начинает кто-то и осекается.

– Ураааа! – перебивают его другие голоса.

Чокнувшись с Любой, залпом выпиваю свой бокал и чмокаю Любимку в щеку. Думаю, это меньшее из зол, и она не обидится.

– Ну, что, теперь кататься? – уточняет Артур, когда мы выпиваем еще по бокалу.

До нашего грузинского кафе не так близко, и мы с ним составили маршрут, куда заедем, чтобы пофотографироваться.

– Да, поехали, а то в ресторан опоздаем. – хлопаю в ладоши.

Возле гардеробной помогаю Любе накинуть шубку.

– Тимур, ты невесту на руках будешь выносить? – уточняет Максим.

– А как же? – киваю. – По всем традициям.

– Тогда подождите пару минут, я гостей выстрою поудачнее, – просит он. – Мы позовем.

Киваю.

– Ты как? – уточняю у Любимки, когда мы остаемся один на один.

– Хорошо, – усмехается она, смущенно глядя на меня. – Кольцо очень красивое, спасибо.

– Я рад, что тебе нравится, жена. – подмигиваю ей.

Жена... Капец какой-то! Как нас так угораздило? Я бы в жизни не предположил, что когда-то нас с Любимовой будет связывать гораздо большее, чем работа и периодические эмоциональные баталии. Это же какой безбашенной надо быть, чтобы согласиться на эту авантюру?

– Я второй раз вижу тебя такой нарядной, – серьезно смотрю на Любу. – Почему ты не носишь платья? Тебе ведь очень идет. Надо спрятать твои свитера.

– Тимур Алексеевич, мне кажется, или вы решили, что теперь имеете право мной командовать? – подозрительно щурится Любимова, моментально остужая мой пыл.

А, ну да, получай за раскатанную губу, фиктивный муж. Видимо, Любимова не так подвержена эмоциям, как я.

– Да нет, конечно же, – фыркаю с усмешкой. – С чего у тебя возникли такие мысли? Может, ты просто не против, чтобы тобой покомандовали, вот и мерещится всякое?

– Да конечно! – закатывает глаза Люба.

– Выходите! – слышится крик с улицы, а я облегченно вздыхаю и подхватываю Любимову на руки.

Вовремя. Еще не хватало переругаться спустя двадцать минут после росписи.

Нам открывают дверь.

Выношу Любу на крыльцо под громкие крики, аплодисменты и взрывы хлопушек. Останавливаюсь. С удовлетворением слышу, как из груди Любимки вырывается удивленный вздох.

Гости стоят по двум сторонам от крыльца, образуя коридор. А впереди – карета с лошадью.

– Извини, сани и тройку не успел найти, – усмехаюсь, глядя на ошарашенную Любу.

41. Тамада

– Ты с ума сошел, – вздыхает Любимка, когда мы, отряхнувшись от лепестков роз, что бросали над нами гости, залезаем в карету.

– Мне кажется, это было понятно еще несколько дней назад, когда я тебе предложение делал, – сердито усмехаюсь, все еще обижаясь за ее “Тимура Алексеевича”.

Я тут стараюсь, как дурак, а она… не воспринимает всерьез все, что происходит!

И пускай все действительно происходит не всерьез, я чувствую себя обманутым и неудовлетворенным. От этого и злюсь. Нужно было не предупреждать ребят, пусть бы орали “Горько” и заставляли нас целоваться. Вот бы я посмотрел, как долго Любимова