(не) Принц с планеты ваших фантазий - Анюта Тимофеева

другой планетой. Все равно мой дом здесь. На Земле было интересно, и мне повезло найти заработок, но все равно я был один. И открыться никому не мог. Та девушка — как прощальное воспоминание. Красивое, сладкое, и короткое.

А здесь, когда понял, что терять уже нечего, решил напоследок хотя оторваться, запомниться всем. Конечно, ожидал спину в клочья за все мои художества. Повезло... Даже не знаю, почему. Может, госпожа не захотела имущество портить? Или у нее рука устала? Да нет, в этом случае она просто передала бы ремень кому-то из мужчин. Уж те бы постарались!

Но все равно больно, адски больно! Когда меня в последний раз пороли? Ну, в детстве — понятно. Да и в юности тоже за дело прилетало. Но потом я научился все же свой дурацкий характер сдерживать, и шкура целее стала. Спина вообще забыла, как это, когда обжигающие удары сыплются один за другим, и до самых внутренностей пробирают! Я сосредоточился на самом главном: не показать, КАК мне больно, не дать показаться слезам. Есть у меня такая проблема: вроде, делаешь вид, что боли не заметил, а из глаз слезы. Но, кажется, сегодня справился. А то, как я свое представление с раздеванием отыграл — даже мне самому понравилось!

И, получается, именно сейчас, вот такой, нашкодивший, и это ещё мягко сказано, я понравился госпоже больше, чем раньше, идеальный? Раньше, когда ничего не нарушал, меня и никто из женщин не замечал. Я поэтому и сбежать решил — думал, что на продажу первый кандидат.

А, может, женщинам, наоборот, наказывать нравится? А потом... Я сегодня почти поверил, что со мной любовью займутся! И плевать уже было на саднящие, очень чувствительные спину и задницу.

Но нет, настолько мне не повезло. Зато подразнила меня госпожа Малика знатно, я на все был готов! Даже на порку вначале, и на нежность в конце... Самому себе признаваться стыдно, но ласку я очень люблю. Да только кто бы мне ее предлагал... Только там, на Земле, та девушка, в которую я почти влюбился. Может, и не "почти", но об этом сейчас думать бесполезно и нельзя. Ещё одного прокола мне точно никто не простит. Ещё продадут здесь же, на нашей планете, в такой Дом удовольствий, где собираются одни любительницы наказаний. Я слышал, что и такой есть, вроде, подпольный, но есть. Как раз для меня, если ещё что-нибудь нарушу.

Я уже обрадовался, что внимание госпожи Малики завоевал, но вряд ли это навсегда. Как кто-то смеялся: "Такой большой, а в сказки веришь!". Да не верю уже. Хотелось бы, конечно, но не верю. Сейчас я для нее диковинка, а потом надоем быстро. И то здорово, что мне дали отдышаться перед тем, как в гарем обратно отправить. Подозреваю, мне будет весело... тут любая передышка и помощь пригодится.

Кстати, насчет помощи — Ри, когда приносил еду и одежду, смотрел ну очень недоброжелательно! Я его понимаю — госпожа тебя приблизила, и вдруг такой залётный, как я, появляется! И неизвестно, насколько она заинтересовалась. Я-то боюсь, что меня пинком скоро отправят из этих покоев, а он, наоборот, беспокоится, что я задержусь. Так что от него помощи вряд ли дождусь, хотя мы раньше неплохо ладили. Риэль — парень спокойный, вменяемый, не подлый. Вот только за женское внимание мы с ним раньше не боролись...

Риэль

Ненавижу его. Моего соперника.

Никогда не думал, что испытаю такие чувства. Оказалось, что темперамент у меня не как у мороженой рыбы. Только невовремя он проявился. За эти годы я уже смирился с ролью невидимки, и ничего нового не ждал. Но когда вместо ожидаемого наказания получил просто добрый совет от госпожи — научиться нормально плавать, а потом и вовсе такое! Когда был послушным, идеальным, ни разу ее не подвел — такой награды ни разу не дождался! А тут госпожа мне позволила все, о чем раньше мог только фантазировать. И я понял, что уже не отдам место возле нее никому.

Вот только судьба, как обычно, пошутила. Вначале я сомневался, что могу понравиться, после стольких лет игнорирования, да ещё не кому-нибудь, а нашей Старшей, молодой, красивой, и, главное, доброй! Вот пока я сомневался, почти каждый день была сказка. А когда поверил, что случилось какое-то чудо, или я научился, наконец, понимать желания женщин, вот тогда все вернулось обратно.

Конечно, не мог я надолго сохранить интерес госпожи. И надо просто быть благодарным за то, что у нас было. Но до боли не хочется снова стать незаметной подставкой "Подай-принеси-убери... Скажи, чтобы Кайрен пришел в мою комнату"!

Гаденыш! Неужели достаточно разозлить всех женщин в доме, да и мужчин тоже, и тогда ты получишь такой подарок? Сразу и внимание, и заботу госпожи, и, может быть, даже любовь? Пусть и на один раз. Но он сможет и за один раз госпоже понравиться, я это предчувствую.

А ведь я его жалел! Когда он сбежал, я переглядывался с другими, шепотом обсуждал, можно ли вообще там выжить, одному. А когда госпожа привезла, да ещё я узнал, где он побывал, то очень посочувствовал. Боялся, что наказание ожидает жуткое, даже страшно представить, какое. Но Каю неожиданно повезло. Хотя, конечно, назвать везением позорную порку перед всем гаремом, и перед госпожами — это как-то странно. Я бы скончался от стыда на месте, боль легче стерпеть, чем стыд. А он... ничего! Нормально все выдержал, да ещё сама госпожа тут же лечить начала. Так что, пожалуй, ему очень повезло.

Повезло и мне, конечно, что никто мои мысли прочитать не может, потому что только сама госпожа решает, кого наказывает, а кого награждает. Но в этот раз, наверное, я не буду таким идеальным. Может, и меня после наказания будут любить больше?

Повезло Каю, что госпожа Малика запретила говорить, откуда его привезла. Из Дома удовольствий... Одного этого достаточно, чтобы его затравили, причем сами обитатели гарема. Госпожам это, наверное, безразлично, а вот парни бы ему прохода не дали! "Шлюхой" дело бы не ограничилось. Если бы я это сказал, то все. Даже госпожа бы не помогла, ведь не сможет он вечно в ее покоях находиться. В лицо, при ней, никто ничего не скажет, но за спиной... От соперника я бы избавился быстро.

Может, и хорошо, что она запретила говорить. Решился бы я на эту подлость, или нет? Не знаю, действительно не знаю. А ведь когда-то ответил бы, не сомневаясь: "Я никогда