Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

Я подошла к своей тумбочке и достала оттуда небольшую косметичку, в которой хранила набор лекарств на всякий случай. Положила её на стол и достала перекись, вату и большой пластырь, а на всякий случай ещё мазь для заживления. Если у него пойдет заражение то я буду чувствовать себя еще более виноватой.

Каин всё ещё осматривал дырку в стене и гардину, а кровь с его раненой руки капала на пол. Я осторожно подошла к нему, нерешительно дёрнула за край рубашки, чтобы он обратил на меня внимание, потому что стоять молча было невыносимо. Скоро уже утро и мне хотелось уже лечь спать.

— Пошли, я обработаю тебе рану.

Он посмотрел на свою руку, переворачивая рану вверх, и я увидела небольшую рваную царапину. Не глубокую, но всё-таки если её не обработать, она могла бы стать проблемой, воспалиться, загноиться.

— Не нужно, само затянется, — буркнул отстраняясь.

Но я стояла на своём, потому что знала по опыту, как такие мелочи превращаются в проблемы.

— Нет, она может воспалиться.

Он тяжело выдохнул, подошёл к столу, на котором я разложила всё необходимое. Сел на стул, вытягивая руку, будто сдаваясь.

Я села рядом с ним и аккуратно, смочив ватные диски, начала обрабатывать его рану по краям, и послышалось шипение перекиси. Я по привычке подула на ранку. Мягко, чтобы не так щипало, и в этот момент раздался его хмык над моей головой.

Я подняла взгляд и столкнулась с его глазами. Они были широко распахнуты. Деза смотрел внимательно, изучающе, и я замерла, потому что до меня начало доходить то, насколько сейчас глупо я выгляжу. Дую на рану взрослому парню.

Я так привыкла обрабатывать маленькие порезы у наших посетителей в кафе с кроликами, что по привычке подула на его ранку. Чаще всего у нас дети ранились, поглаживая кроликов, и я всегда дула на их маленькие ранки, чтобы им не так щипало, ведь они плакали, а я не хотела, чтобы им было больно.

— Что? — пробормотала, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Зачем ты это сделала?

— Чтобы тебе не щипало...

— А разве оно щипит? — он всё ещё смотрел на меня, ожидая ответа, и в этот миг во мне проснулся маленький дух протеста, потому что молчать было скучно, а ситуация уже не казалась такой страшной.

— На самом деле, я пыталась засушить твою рану воздухом, слышала, так практикуют монахи в горах, — выпалила, стараясь держать серьёзное лицо.

— Какие монахи? — непонимающе переспросил альфа, и я чуть не рассмеялась от его искреннего недоумения.

— Ну, те, что в горах живут. Они фрукты на ветер вывешивают, и те засыхают, вот и я хотела, чтоб у тебя ранка засохла.

— Я по-твоему похож на фрукт?

— Ну, что-то схожее определенно есть.

— И на какой же?

— Я думаю, ты похож на драконий фрукт.

— Ты давно была у психиатра?

Он поставил локоть на стол и подпер кулаком голову. Наш разговор действительно напоминал беседу душевнобольных.

— А что, боишься? — поддела я, чувствуя себя смелее.

— Нет, думаю, как долго мне придётся кататься, чтобы навестить тебя в больничке в период обострения, — парировал он, и я рассмеялась тихо, потому что это было почти похоже на флирт. Вот только я сомневалась, что такой альфа как Каин вообще умеет это.

— А я думала, туда никого не пускают.

Закончила обрабатывать его рану и заклеила пластырем. На нём были изображены маленькие бегемотики в розовых памперсах, и если раньше они казались мне милыми, то Дезе они определённо не подходили. Это было заметно по взгляду.

Ему определённо не нравилось такое модное решение дизайнеров, но он ничего не сказал.

Пока я убирала всё обратно в аптечку, он снял рубашку и начал расстёгивать брюки, и я посмотрела на него, не понимая, что он творит, потому что ситуация снова накалялась.

— Зачем ты раздеваешься? — спросила, чувствуя, как сердце ускоряется.

— Потому что я собираюсь здесь спать, — произнёс он так просто, и мне это совершенно не понравилось, ведь я не хотела ночевать с ним в одной комнате, но то, что он произнёс в следующую секунду, заставило меня подумать, что пусть он ночует здесь, плевать.

— Вырубай свет. Ложись, — сказал и подошёл к моей кровати. Скинул покрывало на стул и лёг, будто это его законное место.

Я выключила свет и пошла к кровати Кисе, но даже дойти до неё не успела, как он перехватил меня за руку и дёрнул на себя так, что я завалилась поверх него, почувствовав жар его тела сквозь тонкую ткань одеяла.

— Я не буду с тобой спать, отпусти меня! Если ты решил спать в этой комнате, то спи, но... — начала я вырываться.

— Мы будем спать вместе.

— Нет, не будем!

Он не отпускал. Держал крепко и я сделала единственное, что могло хоть как то отгородить меня от него. Схватила подушку и положила её между нашими телами, как барьер.

— Если мы будем спать вдвоём, то не трогай меня, понял? Ты спишь тут, а я вот тут, — сказала и вырвав руку из ослабевшей хватки, улеглась на самом краю, так что у меня коленки свисали с кровати. Между нами была широкая подушка, а он лежал около окна.

Моя кровать находилась прямо вплотную к подоконнику, из-под которого нещадно дуло холодом, но сейчас жара от его тела была такой ощутимой, что мне было душно, хотя обычно я очень сильно мёрзла по ночам.

Думала, что не усну рядом с ним, потому что нервы на пределе. Он совершенно меня не слышал. Не давал выбора и спорить с ним было бесполезно. Я чувствовала себя настолько сильно уставшей и вымотанной, что спорить сейчас с ним точно бы не смогла.

Как и уснуть.

Но как только натянула одеяло повыше, подкладывая руку под голову, даже несмотря на отсутствие подушки, сразу же вырубилась. Не заметила как провалилась в тяжёлый сон без сновидений.

Просыпалась я на редкость легко. Солнечный свет припекал лицо, и было ощущение, что я лежу животом на горячем песке прямо на палящем солнце в середине лета, а скорее не на песке, а на каких-то камнях. Твёрдых и