Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

пересёк её буквально в пару шагов и сел на хлипкий стул с видом, будто это трон. Его взгляд коснулся чая и пирога, но он ничего не тронул, только смотрел на меня, ждал, и от этого ожидания внутри всё сжималось.

— Т-так вот, я много думала о сложившейся ситуации, и я уверена, что ты, как и я, не в восторге от связи, которая нас связала, — я стараясь говорить медленно, обдуманно, чтобы не сказать лишнего.

Он усмехнулся и, поставив локоть на стол, подпёр висок кулаком, и его взгляд прошёлся по мне лезвием. Острым, режущим, оставляющим невидимые порезы:

— Мягко сказано, омега.

— Я тоже не хотела этой связи. Тем более с тобой, — выпалила, и сразу пожалела об этих словах, потому что его глаза потемнели ещё сильнее.

— А с кем ты хотела?

— Ни с кем. Мне не нужна была связь ни с кем.

Ответила честно, потому что это была правда, ведь я планировала свою жизнь совсем иначе, без альф, без этих всех инстинктов и зависимостей.

— Ты тратишь моё время на бессмысленный разговор, Фиоре. Мы уже связаны этой блядской связью, и это не изменить, — он встал и сделал шаг ко мне, и я, подскочив, отошла на пару шагов назад, инстинктивно. Каждая клетка моего тела кричала об опасности.

— У меня к тебе предложение! Я... я предлагаю сохранить связь в тайне и сделать вид, что мы друг другу никто.

Он остановился, мрачно посмотрел на меня, его челюсти напряглись так, что я увидела, как под кожей заиграли желваки.

— Повтори.

— Предлагаю тебе забыть об этой связи и жить каждый своей жизнью.

От нервозности я сжала футболку на животе, мечтая, чтобы он согласился на это, ведь чёрт возьми, ему же это выгоднее, чем иметь такую омегу, как я, обычную, бедную, непробужденную.

— Фиоре, скажи мне, тебя на голову не роняли в детстве? Может, били по ней?

— С чего ты так решил? — я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— Ты совершенно не пользуешься своим мозгом. Ты моя омега, — от его слов меня обожгло стыдом, потому что он считает меня глупой, а это далеко не так, ведь я предлагала выгодный для нас обоих вариант и не понимала, почему он отказывается от него. Очевидно же, что я ему не нужна.

— Но мы не подходим друг другу совсем! Ты же понимаешь это сам!

— Нам и не нужно подходить друг другу. Ты должна подчиняться мне и не перечить, Фиоре. Ты моя собственность и не более того. И чем быстрее это поймёшь, тем легче тебе будет жить дальше. Просто делай, что тебе говорят, и всё будет хорошо, — слова упали на меня, как холодный душ, потому что я поняла, что он действительно так думает. Для него я не человек, а вещь.

— Но я так не хочу! Я не вещь, а человек! И я не знаю, какие отношения у тебя были в прошлом, но я... я не собираюсь быть послушной куклой для тебя. У меня были свои планы на жизнь, пока ты не появился!

Каин подходил всё ближе, и мне пришлось отступить ближе к кровати, потому что он наступал, как хищник, загоняющий жертву в угол. По мере каждого произнесённого мной слова он всё больше злился, я видела это по тому, как напряглись его плечи, как сжимались кулаки.

— Давай забудем друг о друге! Вдруг это и правда ошибка? У тебя была истинная, а значит, наша связь просто ошибка! Вдруг врачи иперепутали и...

Не успела договорить, как он метнулся в мою сторону, а я взвизгнув, сделала пару шагов к стене, пытаясь уклониться. Это была ошибка, потому что я наступила на край шторы, и раздался треск, а в следующую секунду тело Каина впечатало меня в стену, сверху посыпалась штукатурка, и раздался удар.

Я проморгалась, пытаясь понять, что произошло, и от запаха пыли чихнула. Деза тяжело выдохнул, и я подняла голову, увидев в его руке гардину со шторами. Она была вырвана из стены и сильно погнута.

Он держал её одной рукой по которой скатилась тонкая струйка крови. Он поранился, потому что защитил меня. Если бы не он, то она бы упала на меня. Прямо на голову и я не отделалась простым ушибом. Ведь гарина была тяжелая.

В голове не укладывалось, что он подставил руку, принял удар на себя. Деза поднял взгляд на стену, где зияла дыра, из которой всё ещё сыпалась штукатурка, и произнёс с какой-то обречённой усталостью:

— Ты ходячая катастрофа.

От автора: огромное спасибо за звёздочки и комментарии к этой истории! Вы очень меня вдохновляете ведь я вижу, что вам нравится эта история! Вы самые лучшие!) В телеграме есть визуализация к этой главе)

Глава 21. Подушка

Мы замираем. Я смотрю, как капля крови стекает по его предплечью, медленно, оставляя алый след на коже, и теряется на тыльной стороне ладони.

Рана на его руке глубже, чем показалось на первый взгляд. Внутри всё сжимается от вины и какого-то странного, болезненного беспокойства.

Я прихожу в себя, когда он медленно убирает гардину и оглядывает стену, хмурится. Совершенно не обращает внимания на то, что ранен, словно это не имеет никакого значения, будто это просто мелочь, не стоящая внимания.

— Тут опасно, — спокойно произносит, и я чувствую, как давление ауры и ярость постепенно исчезают, растворяются в воздухе комнаты. Его голос стал ровнее, тише, хотя глаза всё ещё горят опасным огнём.

— Тут просто здание старое, но не так всё плохо... Мы же ремонт в комнате делали сами, и там я, наверно, плохо заделала дыру... Не очень разбираюсь в материалах, которыми можно стены ремонтировать, в одном ролике говорили, что нужно было деревянную вставку положить, а только потом... — остановилась, потому что он перевёл свой хмурый взгляд на меня, а потом опять на стену, и я поняла, что тараторю без остановки, как всегда, когда начинаю нервничать. Меня саму раздражала эта моя привычка болтать, чтобы заполнить тишину, скрыть страх.

Вина за то, что он пострадал грызла.

— И-извини, — выдавила опустив глаза. Стыд накатил такой волной, что хотелось провалиться сквозь пол.

— Вам выдают комнаты с дырами в стене и без ремонта?

— Тут только вот этого кусочка и не хватало!