Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

— Ты чудовище, — прошептала, и голос дрогнул, предательски выдав, что я на грани.

— Ты даже не знаешь, насколько близка к правде, омега. Вернись в клуб.

— Нет, — я покачала головой, хотя он меня не видел. — Ты не имеешь права вести себя так со мной. Я живой человек, к тому же у тебя, как я выяснила, была истинная, а значит, наша с тобой метка не настоящая. Откуда мне знать, что ты просто не заплатил тем врачам?

— Что ты сказала? — и мне показалось, что стёкла в здании клуба позади меня задрожали, или это моё собственное тело выдавало такую пугающую дрожь, я не знала, но меня пронизывал дикий страх от его тона, потому что он звучал так, будто сейчас готов был убить.

— Я говорю про то, что у тебя была ист...

— Ещё раз заговоришь о ней, и ты узнаешь, что такое боль, — оборвал он меня, и в его голосе было столько яда, столько холодной ярости, что я поняла — дальше слушать не стану, а просто сбросила звонок. Руки тряслись сильно и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться.

Я открыла карту на телефоне и была готова разреветься прямо сейчас от осознания, что нахожусь в самом сердце центральной части города.

А это значило, что автобусов тут нет. Они сюда не ходят в такое время, и до общежития я дойду пешком примерно за пять часов, а вот до дома всего за три часа. Как бы мне не хотелось, но придётся идти домой к родителям.

Хотя мысль об этом была не самой приятной, ведь мы не виделись и даже не созванивались с того раза как Каин меня забрал.

Но выбора не было. Попутку я никакую не поймаю сейчас, а расплатиться за такси мне нечем, ведь деньги с его карты я брать не буду, ни за что. Даже если придётся идти пешком всю ночь.

В голове всё прыгала мысль о том, что невозможно иметь двух истинных. Это противоречило всему, что я знала о связях, о метках, о том, как это работает, и была даже бредовая идея того, что Каин мог специально подстроить всё, заплатить врачам, чтобы они подделали результаты, но кто я и кто он? Зачем ему вообще это нужно? Какая выгода в том, чтобы связывать себя со мной, обычной, никому не нужной омегой из бедного района?

Пока шла до дома, я ужасно устала. Я мечтала уже только о диване на кухне, о том, чтобы добраться до дома, лечь, закрыть глаза и забыться хоть на пару часов, но когда я вышла на улицу, где жила раньше, то была шокирована, потому что дома, в котором жила моя семья... его не было.

Вместо него стоял недостроенный небольшой коттедж, а по всей территории, что раньше была засажена жёлтыми цветами, валялись стройматериалы: доски, мешки с цементом, какие-то инструменты. Неужели они переехали? У них отобрали дом из-за того, что я теперь принадлежу Каину?

Я прошлась по территории, стараясь не наступать на разбросанные повсюду куски кирпича и арматуру, и неожиданно увидела соседа, гуляющего со своей старенькой собакой. Дворняжкой, которую он подобрал лет пять назад. Он подошёл ко мне сам, и на лице его была улыбка.

— Как тебе новый дом семьи? — спросил, вставая рядом, и я растерянно посмотрела на него, не понимая, о чём он говорит.

— Это их дом? — переспросила, присматриваясь к недостроенному коттеджу.

— Ага, твой отец получил субсидию для своей лаборатории и грант от правительства, — объяснил сосед, поглаживая свою собаку по голове. — Пару дней из счастливой стадии не выходил, даже газон бабули Мег пометить успел.

От лёгкого смеха соседа я покраснела, потому что отец вёл себя ужасно в нетрезвом состоянии и часто вытворял подобно. Мать старалась контролировать его и держать подальше от алкоголя, хотя получалось это не всегда.

То, что отец получил субсидию от государства для своей небольшой лаборатории, было очень неожиданно, ведь, имея скверный характер, он всегда ссорился со всеми и считал, что отношение к нему предвзятое. Из-за чего постоянно жаловался на несправедливость и твердил, что его не ценят.

Лаборатория приносила небольшой доход, ведь там изготавливались только несколько самых простых растворов, как правило, они не приносили большого дохода на рынке сбыта. Лаборатория была от частного лица и не аккредитованная всеми инстанциями государства, а точками сбыта были такие же не аккредитованные аптеки, в которых закупались разве что совсем бедняки или отчаявшиеся, потому что лекарства там могли быть очень плохого качества.

— Вы не знаете, где они сейчас? — спросила, и голос прозвучал тише, чем я хотела, потому что внутри нарастало какое-то нехорошее предчувствие.

Мужчина посмотрел на меня, присел, подхватив свою старенькую собаку на руки, и ответил:

— Да в хостеле, скорее всего. Они же подыскивают твоей сестре квартиру. Твой отец хвастался, что её взяли на подготовительные курсы в академию, а она находится в центральной части. Какая-то частная, негосударственная. — Чему там могут научить? Выкачка бабок.

Я сглотнула плотный ком, подумав о том, что квартиру ей ищут, курсы... Здорово, наверно. В душе мне стало как то мутно и про брата я даже спрашивать не рискнула, потому что не хотела делать себе ещё больнее.

Они даже не позвонили мне, не посчитали нужным предупредить, вдруг я захочу приехать. Хотя, возможно, они подумали о том, что с какой стати мне захотеть сюда приезжать?

Но мы же всё-таки семья, и они могли бы хотя бы предупредить меня, дать знать, что у них всё хорошо, что они дом перестраивают. Огромная пропасть между мной и семьёй стала ещё больше, и я поняла, что мне здесь делать нечего.

Зайти в недостроенный дом и переночевать там на голых досках, чтобы утром меня нашли строители и вызвали полицию? Вариант был плохой, поэтому я попрощалась с соседом и, развернувшись, медленно пошла к общежитию.

Больше идти мне было некуда. Это было ещё пару часов ходьбы. Несмотря на то, что я была безумно вымотана из этой ситуации выхода не было. Достала один наушник, включила музыку и спокойно пошла, и почему-то сейчас мне уже не было страшно, что на меня кто-то нападёт. Страх сменился какой-то пустотой, холодной и всепоглощающей.

Пока я включала музыку, то увидела несколько пропущенных звонков и пару