Его личный вызов или Нет постели Босса - Ника Лорен

Он придвинулся ближе, его рука осторожно коснулась её руки, лежащей на халате, дублируя жест, запечатленный в их общей памяти. Тепло его ладони было единственной реальностью в этом мире роскоши.

— Я Кристофер Леверо-Росс, наследник Ross Global Transit, — произнес он, и имя прозвучало как приговор её прежней, простой жизни. — Этот филиал в Новосибирске... он мой.

София замерла. Её глаза расширились. Она работала в компании, которой владел этот человек. Человек, который только что спас её из лап её прошлого.

— Ты... ты приехал сюда под прикрытием, — её голос сорвался. — Чтобы решить, закрывать нас или нет? Прости, я наводила от тебе некоторые справки.

— Я знаю, с кем вы наводили справки. И да, я тут, чтобы понять, почему вы работаете так неэффективно, — подтвердил Кристофер, не сводя с нее взгляда. — И в первую же ночь я увидел тебя. Ты была единственной живой в этом корпоративном склепе. Ты не боялась говорить правду. Ты не боялась меня. И это сводило меня с ума.

— И теперь я здесь... в твоей «золотой клетке»? — она обвела взглядом апартаменты. — Что теперь, Кристофер?

— Ты здесь, потому что ты единственная реальность, которую я нашел в этом лживом мире, — его голос задрожал от сдерживаемых эмоций. — Мари… была женой моего погибшего брата. И она взялась за меня, чтобы женить на себе. Но я всегда ее недолюбливал, и терпел, только из-за племянника! Я не позволю никому причинить тебе боль.

Он поднял руку и нежно поправил прядь её блондинистых волос, выбившуюся из прически. На мгновение София почувствовала, как весь мир замер. Не было Ross Global Transit, не было похищения, не было завистливых коллег. Были только его зеленые глаза, полные обещания защиты и чего-то еще, более глубокого и пугающего, чем любая корпоративная интрига.

— Я не просто защищу тебя, София, — он наклонился ближе, его дыхание было теплым на её щеке. — Ты станешь частью моего мира,если ты этого захочешь.

Свет в апартаментах стал еще тусклее, когда Кристофер Леверо-Росс произнес эти слова. Его признание повисло в воздухе, смешиваясь с ароматом дорогого коньяка и остатками страха. София Мельникова, менеджер из Новосибирска, и Кристофер, наследник самой большой логистической империи мира, сидели на этом диване, и расстояние между ними, которое еще час назад казалось непреодолимой пропастью, теперь сузилось до критической точки.

Его рука, нежная и теплая, всё еще лежала на её ладони, покрытой тяжелым махровым халатом. Тепло, которое он излучал, было гипнотическим. София посмотрела на него — на его безупречный черный костюм, на его профиль, освещенный слабым бликом далеких городских огней через панорамное окно. Он был не просто красив. Он был олицетворением силы, контроля и абсолютной безопасности, в которой она так отчаянно нуждалась последние годы.

—Я пыталась убежать от тебя, и твоего внимания, но правда в том, что я сама этого хотела, — её голос прозвучал как шепот, но он заполнил всю тишину.

Кристофер кивнул. Он придвинулся ближе, и теперь она чувствовала его дыхание на своей щеке. Его глаза, те самые зеленые глаза, которые так внимательно изучали её на работе, теперь полыхали темным пламенем.

— Ты единственная реальность, которую я нашел здесь, София, — его голос стал хриплым. — Ты чувствуешь ко мне тоже, что и я?

Он замолчал, и тишина стала электрической. София почувствовала, как по её спине пробежал холодок, но это был не страх. Это было ожидание. Ожидание чего-то неизбежного, чего-то, что навсегда изменит её мир.

— Да, и я не знаю, как мне быть со своими чувствами. — она подняла на него глаза, полные уязвимости и, что самое удивительное для неё самой, — желания.

— Мы из разных миров, но у нас много общего. Ты хочешь хотя бы попробовать отношения со мной?

Он наклонился еще ближе, и теперь их губы были в сантиметре друг от друга. София затаила дыхание. Она должна была отстраниться, должна была напомнить ему о том самом чертовом контракте. Но все эти правила казались такими незначительными после всех признаний, которые только что прозвучали.

Его губы коснулись её губ — сначала осторожно, словно спрашивая разрешения. Но София не отстранилась. Она ответила на поцелуй, и в этот момент все её барьеры рухнули. Она почувствовала, как его рука скользнула по халату, притягивая её ближе, и как его вторая рука запуталась в её волосах.

Этот поцелуй не был просто поцелуем. Это был акт владения, акт капитуляции. В нём смешались страсть, нежность и отчаянное желание стать частью его мира, мира, в котором никто не посмеет причинить ей боль.

— Ты... ты будешь под моей личной защитой, — прошептал он ей в губы, когда они наконец оторвались друг от друга. — Не как менеджер, а как моя женщина.

Глава 22. Предложение, от которого невозможно отказаться

Это была ночь, когда время в пентхаусе замерло, отрезав их от ледяного Новосибирска за стеклом. Внутри царил полумрак, разбавленный лишь отблесками камина и холодным сиянием луны, пробивающимся сквозь панорамные окна.

Кристофер коснулся её губ снова, но на этот раз в поцелуе не было осторожности. Это было требование, долго сдерживаемое признание. София ответила с той же жаждой, запуская пальцы в его идеальные волосы, разрушая его безупречный образ, превращая холодного CEO в мужчину из плоти и крови.

Тяжелый махровый халат соскользнул с её плеч, обнажая кожу, всё еще хранившую след его пиджака. Кристофер замер на секунду, его взгляд — темный, тяжелый — медленно скользнул по её фигуре. В этом взгляде было не просто желание, а почти религиозное преклонение перед её честностью и красотой.

— Ты — мой свет, София, — прошептал он, и его голос вибрировал от напряжения. — Единственное настоящее, что у меня осталось.

Он подхватил её на руки, словно она была самым хрупким сокровищем в мире, и перенес на огромную кровать. Шелк простыней показался прохладным, но жар его тела быстро вытеснил этот холод.

Их близость была похожа на стихию — сначала медленная, как прилив, исследующая каждый изгиб, каждый шрам на душе и теле. Его руки, привыкшие управлять корпорациями, теперь с невероятной нежностью изучали её ключицы, линию бедер, заставляя Софию выгибаться навстречу его ласкам. Она чувствовала мощь его мышц, биение его