Друг бывшего. Оторваться от земли - Теона Бонк

Все должно быть идеально.

— Оу! — со стоном усаживаюсь на стул. Эти грустные песни Риты Дакоты. Я заслушивала их до дыр, если можно так выразиться.

«Будет ли кто-то любить тебя так же сильно, как я? Боюсь, что да».

Ее лучше удалить из плейлиста.

«Лифт».

«Пора признаться, что кроме нашего с тобой, есть еще целый мир…»

Я плакала особенно сильно под эту. Теперь лишь понимающе киваю, вспоминая эту строчку из песни.

На короткий миг меня отбрасывает в то время, когда я слушала эти песни. Встряхиваюсь и ее тоже удаляю. Оставляя только легкие, и никаких о расставании и печальной любви.

Леша так много значил для меня. И грустно осознавать, что эта частичка моей души навсегда ушла.

Но теперь я как будто впервые по-настоящему открыла глаза и увидела, сколько всего вокруг.

Мой мир не сужается на одном мужчине. А расширяется. Адам расширяет его для меня. С каждым днем открывая мне все больше и больше удивительных вещей. Мест. Занятий.

Я подлетаю от звонка в дверь.

Он пришел!

Перед тем как открыть дверь, смотрюсь последний раз в зеркало.

— Привет! — нервно жую губы.

— Привет! — широкая искренняя улыбка освещает его лицо. Он целует меня, заходя в квартиру.

— Что там? — указываю на пакет.

— Я принес вино и не только. Я же обещал, что сегодня горячее буду готовить я. Стейк семги в апельсиновом карамелизированном соусе.

— Вау. Звучит как блюдо высокой кухни, — мы подходим к столу, где я уже все красиво сервировала. Адам настоял, что он тоже будет помогать в готовке. С меня только салат и холодные закуски. — С нетерпением жду!

— На самом деле это единственное, что я умею готовить. Не считая омлетов и жареной картошки. Меня научил дедушка.

— Он повар?

— Нет, он врач. Детский врач. Работал много лет в детской областной. Потом в детском доме, где жил мой папа. Там они с мамой и познакомились, когда были еще детьми.

— Так интересно. Они дружили с детства? — мы расставляем продукты на кухонной столешнице. Постоянно прикасаемся друг другу плечами, бедрами. И каждый раз это рождает приятную дрожь во всем теле.

— Не совсем с детства. На самом деле они на много лет потерялись, но потом, когда выросли, случайно столкнулись в лифте.

— В лифте, да? — приподнимаю бровь.

— Да! В лифте больницы. И все. С тех пор папа маму не отпускал.

Я улыбаюсь.

— Для кого-то лифт — счастливое место, — говорю больше самой себе.

— И не говори, — соглашается Адам. — Лучшая подруга мамы Лара встретила своего будущего мужа тоже в лифте, причем в том же самом.

Пока Адам рассказывает, его руки умело порхают по столешнице. Он обмывает стейки и промокает бумажными полотенцами. Солит, перчит. Очищает апельсин. Я достаю сковородку.

А еще он каждую минуту между разговором целует меня. Это происходит так естественно. Он просто наклоняется и находит мои губы. А потом выпрямляется и продолжает готовить и болтать.

Так уютно. Душевно. И уже совсем неважно, какая там музыка на фоне играет и что на мне надето.

Когда его телефон сигналит о входящем сообщении, Адам замирает, как будто раздумывая смотреть или нет. Потом вытирает руки кухонным полотенцем и лезет в задний карман.

Просматривает быстро. И убирает обратно.

— Кто это был? — сама удивляюсь вопросу. Я не какая-то контролирующая сука. Но это вырвалось. И уже ничего не изменишь.

— Старая знакомая. Неважно.

Бывшая девушка? Просто одна из фанаток? И зачем я спросила.

Делаю вид, что полностью увлечена помешиванием соуса.

— Я не мог оповестить всех моих знакомых, что теперь у меня есть девушка. Но все со временем обязательно узнают. Я просто не отвечаю, если кто-то пишет. Так что скоро это прекратиться, — мягко говорит он.

— Угу, — сдавленно бормочу, пялясь на соус.

— Вера! — более настойчиво. — В глаза мне посмотри.

И я смотрю.

— Все серьезно между нами. Понимаешь? Дышать без тебя не могу. Выворачивает мне внутренности, когда мы не рядом. Веришь?

И я киваю.

Адам накрывает мой рот в неторопливом поцелуе. Его губы ведут дорожку по моей щеке на шею. Он посасывает и покусывает чувствительную кожу, и моя грудь сжимается от нетерпеливого предвкушения большего.

Я чувствую себя такой желанной. Любимой. Женственной.

Он берет дольку апельсина со стола и проводит по моим губам. Его язык следует тем же маршрутом.

— Ты такая вкусная, — своими губами оттягивает мою нижнюю губу. Ведет апельсином по моей ключице и целует туда.

Только что его руки играли с моими волосами, а сейчас уже тянут лямку майки вниз. Грудь высвобождается, сосок уже напряженный, острый, чувствительный.

Потом он обводит апельсином мой сосок. И прижимается к нему губами. Посасывает.

— Ум! — довольно мурлычет.

Он выключает плиту и мы целуемся уже жарче.

Адам обнимает меня за талию. Подхватывает под бедра и несет к дивану в гостиной.

На пол летит моя майка. Следом его стильная темно-серая рубашка. Моя юбка высоко задрана и сейчас больше похожа на кожаный ремень на талии.

Сначала он вжимает меня в себя, не переставая целовать. Потом приподнимает и показывая чудеса ловкости, сдергивает с себя джинсы вместе с боксерами.

Я опускаюсь на его колени.

Моя рука задевает его эрекцию. Просто стальной стержень под шелковой горячей кожей. Я веду рукой по всей длине. Обвожу большим пальцем головку. Так приятно.

— Ашш, — шипит Адам и зажмуривается.

Моя кожа горит. Меня лихорадит от возбуждения. Я сижу верхом на парне мечты. И он мой! Мой парень!

Кажется в этот раз мы тоже не дойдем на кровати…

Глава 23

Улыбаюсь, снова прокручивая в голове наш первый вечер у меня дома.

Боже! Как мы отключились от всего.

И это опять было не медленно и красиво. Мы опять утонули в чувственности.

У меня никогда раньше такого не было, чтобы я забывала обо всем окружении.

Хорошо, что Адам подумал о том, чтобы предварительно отключить плиту, когда между нами стало все слишком жарко.

Остаток вечера мы провели за расслабленной беседой при готовке ужина и при его поедании. Потом переместились на диван. Сначала для того, чтобы посмотреть фильм, но очень скоро губы Адама снова оказались на моих. И мы переместились в мою комнату. Наконец мы добрались до мягкой горизонтальной поверхности. Это вызвало у нас взрыв смеха в унисон.

Никогда не забуду то первое утро, когда мы проснулись вместе. Его руки обнимали меня.

Я проснулась именно от