Сто шагов к вечности. Книга - 2 - Наталья Горячева

«Ждут, пока я замёрзну, а потом меня съедят, — решила я, и слёзы потекли по моим щекам, замерзая у меня на подбородке. — Я обещала родителям вернуться домой. А теперь что? Мои косточки найдут, если волки не растащат их по лесу, и похоронят рядом с бабушкой». От таких мыслей я вся задрожала, а может ещё и от холода, который всё ближе подбирался к моему телу, не говоря уже про ноги с руками. Выходит я обманула их, и я никогда больше не вернусь домой и не увижу маму и папу. Я их подвела, мама не переживёт этого! Мне стало их так жалко, что я громко всхлипнула, и слёзы с новой силой потекли из моих глаз. Вспомнила сон, который приснился мне в тот день, когда мы хоронили бабушку.

— Ты ошиблась, бабуля, я больше никогда не увижу Эмиля, и моя любовь к нему уже ничего и никогда не изменит, и я не стану подобной ему, — шептала я тихо, вытирая слёзы, давно уже сырой перчаткой. Это всего лишь был сон, мой мозг выдал желаемое за действительное, вот и всё.

Я представляла Эмиля, сидящего возле камина в доме Вильема, попивая горячий кофе, и не подозревающего, что всего в пяти километрах от него, замерзает в лесу, среди волков, его любимая Наташа, которую он пережил, сам того не желая.

«Почувствует ли Эмиль, что меня больше нет? И долго ли сам проживёт после моей гибели?». Время остановилось. Мне казалось, что я лежу в этом лесу уже вечность! Мне хотелось побыстрее умереть, чтобы не чувствовать эту нестерпимую боль в ногах, которая стала разливаться по всему телу. Меня сильно трясло, лицо моё онемело и, пальцы на руках уже не гнулись.

— Скорей бы, скорей, — повторяла я снова и снова. И тут почувствовала, что я сильно хочу спать, глаза сами закрывались, и я поняла — это конец. Из последних сил старалась открыть глаза, чтобы, хотя ещё раз посмотреть в небо, и увидеть в нём высоко летящую птицу. Мысли стали путаться, а деревья расплываться перед глазами. Я большим усилием воли ещё раз открыла глаза, наверно последний, и увидела нечёткую фигуру всадника на коне. Глаза мои тут же закрылись, которые я не смогла уже открыть, как не старалась. Я лишь почувствовала, как меня подняли и укутали во что-то большое и тёплое. Всадник легко сел на коня вместе со мной, держа меня в руках, словно я была невесомая. Я ехала, прижавшись к наезднику, от которого исходило тепло, но пошевелиться не могла, холод внутри меня сковал всё моё тело. В полусознательном состоянии я не могла чётко анализировать ситуацию. На миг глаза мои открылись, и я увидела, как большой матёрый волк, бежит рядом с всадником. Я хотела закричать, но из моего горла вырвался только стон.

— Тихо, тихо, потерпи, скоро будем дома, — услышала я приятный мужской голос.

— Эмиль, — шептала я одними губами, но всадник на коне не реагировал на мой призыв, или просто не слышал.

Меня сняли с коня и занесли в дом. В лицо ударил тёплый воздух и тут же окутал меня всю, но внутри был холодный озноб, от которого я дрожала всем телом. Я застонала, когда с меня начали снимать сапоги, было такое ощущение, что их раздавило чем-то тяжёлым, я их не чувствовала, лишь боль напоминала мне, что ноги у меня ещё есть. Меня раздевали, а я пыталась открыть глаза хоть на мгновение, и когда мне это удалось, увидела высокого мужчину со светлыми волосами, лица которого не могла разглядеть.

Меня растирали и мяли, переворачивая со спины на живот и обратно, и после этого ноги ещё больше начинали болеть. Я стонала от боли, и еле слышно просила не трогать их.

— Терпи, если они тебе нужны, — ответил всё тот же голос, а потом он дал мне пить. Что-то горячее текло по моему горлу, но я не чувствовала вкуса, жадно глотая напиток. После меня укутали во что-то тёплое и оставили в покое. Напротив горел огонь, я с трудом соображала.

«Почему в доме горит пламя?» Время, как и там, в лесу, остановилось. Вскоре я начала согреваться, и во всём теле появилась жуткая слабость, меня перестало трясти, и я вскоре уснула.

Во сне видела бабушку, улыбающуюся мне, которая говорила:

— Ты встретишь своего Эмиля, твоя любовь изменит всё.

Потом я увидела родителей, строго смотрящих на меня.

— Наташа, ты обещала вернуться, — говорила мне мама. А я повторяла всё снова и снова:

— Я вернусь, я вернусь.

Картинка сменилась, и передо мной возникла Татьяна, с укором глядящая на меня.

— Я же говорила, не езжай в такой мороз.

Потом я видела, улыбающихся парней, Володю и Костю. Я старалась помахать им рукой, но она оказалась тяжёлой как камень.

Я увидела Эмиля и потянула к нему руки, всё время, повторяя его имя:

— Эмиль, Эмиль, я люблю тебя.

Лицо у него было грустным, и он как будто постарел лет на десять. Тёмные круги под глазами и исхудавшее лицо с глубокими морщинами, придавали ему вид старика, но это не смущало меня, и я жаждала его обнять.

Меня снова начало знобить, и мне казалось, что всё это сон, никто меня не спасал из холодного леса, и я всё ещё лежу в снегу посреди волков. Меня бил кашель, я задыхалась, но кто-то приподнимал меня за плечи и поил горьким настоем трав, а затем, приложив руки к моей спине и груди, сидел неподвижно, отчего мне становилось легче дышать, кашель отступал.

Озноб проходил и начинался сильный жар. Я пыталась скинуть с себя одеяло, и мой мозг в такие моменты, отказывался хоть что-то понимать. В такие минуты, я видела только Эмиля и громко его звала, надеясь, что он мне поможет.

— Эмиль! Эмиль! — кричала я, — помоги, мне плохо! — металась на постели, а перед моими глазами плясал огонь. Те же руки кутали меня опять в одеяло и, прижав к себе, мужчина повторял:

— Успокойся, Наташа, ты выздоровеешь, всё будет хорошо.

Сколько времени всё это продолжалось, я не знала. Но проснувшись однажды под утро, про себя отметила, что соображаю адекватно, а в теле была приятная лёгкость, болезнь отступила. Напротив меня, в полумраке, сидя в кресле, спал мужчина, запрокинув голову на изголовье. Я огляделась по сторонам и поняла, что я в доме Вильема и лежу на диване, придвинутом к